Любой спор преследует ставку, и проигравший выполнял условия пари. Продувая в спорах, я побывала и наивной школьницей, и строгой училкой, и медсестричкой, и покорной одалиской. И неожиданно выяснила, что у меня есть незаурядные актерские способности. Мэл ухахатывался, когда я впихивала в него лечебный гоголь-моголь — это докторша Айболитца лечила капризного пациента.
Но и Мэл отдувался. Одним из его проигрышей стал эротический танец, о котором я сперва благополучно забыла, но вспомнила на новогоднем маскараде в «Вулкано». Мэл, окатив меня убийственным взглядом, надел маску и отправился в пустующую клетку на возвышении.
Веселящаяся толпа взревела, особенно ее женская часть. Еще бы: пять танцующих девушек на подиумах и единственный мужчина посередине зала.
Он мгновенно приковал внимание публики. Ритмичная музыка, визги, вопли… Женщины, облепившие клетку с Мэлом. Паршивец! Ведь знал, как надо двигаться, чтобы слабый пол исходил слюной и бился в истерике, пытаясь дотронуться до красавчика-незнакомца.
Ну, хватит, — решила я, когда особо рьяные бабенки начали ломиться наверх, к танцору. Надела маску на пол-лица — красную, с перьями и блестками — и двинулась напролом, расталкивая толпу беснующихся дамочек, демонстрируя шипение и веер острых когтей. Отогнав особо ретивых зрительниц, посылающих Мэлу взгляды, полные обожания, я забралась в клетку.
Значит, охмуряем слабую половину человечества одним движением бедер?
Мэл провокационно улыбнулся и приобнял меня, двигаясь под музыку порочно и сексуально. Внизу раздался женский хоровой стон.
Ах, вызываешь на бой? Принимаю!
В итоге утанцевались мы так, что полностью переключили на себя интерес публики — и мужской, и женской. И из других залов стекались зрители, чтобы посмотреть на бесплатное шоу с легким намеком на стриптиз. Дамочки рвали на себе волосы и визжали, когда я под музыку расстегивала рубашку партнера, пуговка за пуговкой. А мужской свист подтвердил солидарность с Мэлом, когда он, прижавшись ко мне, забрался рукой под подол платья — по ноге и до бедра.
После горячих танцев уединение в туалетной кабинке «Вулкано» стало апофеозом нашей новогодней ночи. Но это уже другая история.
--
пилбол* — аналог пейнтбола. Pil, пил (пер. с новолат.) — шарик, мячик
certama*, цертама (пер. с новолат.) — состязание, соревнование, как правило, нелегальное
22.1
Октябрь стал сплошным разочарованием.
Во-первых, меня нервировали индивидуальные занятия. После летнего перерыва вхождение в прежнюю колею давалось с большим трудом. Конечно же, я оказалась нерадивой ученицей и на каникулах уделяла время отдыху, а не тренировкам интуиции. Покажите хотя бы одного студента, который добровольно истязает извилины, когда все нормальные люди подставляют телеса солнцу и ныряют в бассейн с вышки. Поэтому в обучении произошел регресс, и забытое восстанавливалось с великими трудностями.
Преподаватели, назначенные Министерством, вели себя деликатно и не глумились над моим увечьем. Наоборот, когда удавалось выполнить задание, они радовались, словно выиграли в лотерею миллион висов, и хвалили, вдохновляя к дальнейшим свершениям.
Разве можно считать успехом, если с понедельника по пятницу всё валится из рук, а в субботу, ни с того ни с сего, решаются девять из десяти задач? Единственный плюс состоял в том, что теперь телохранители не сверлили взглядами, сокрытыми за темными стеклами очков.
Одно время я возлагала надежды на полиморфизм, ведь каждое полнолуние обострялись все виды осязания, а они помогли бы почувствовать волны. Но увы. Как оказалось, мало иметь тонкое чутье. Нужно уметь пользоваться животными навыками. А кто бы меня научил? Поклоняясь круглому оку луны, тело предпочитало отдаваться древнему как мир инстинкту. Но едва сознание прояснялось, второе «я» тут же уступало место здравому рассудку. С полиморфной составляющей исчезали и сверхспособности.
Но однажды на занятии по развитию интуиции случилось нечто невероятное. Старичок-академик, как всегда, предложил мне надеть повязку на глаза. По условиям задачи, вошедшей в разминку (причем устойчиво нерешаемой и оттого унылой задачи), надлежало сконцентрироваться, увязать все органы чувств, после чего поймать две волны и вызвать их возмущение.
Правильному движению рук меня обучал Мэл, обычно по вечерам перед сном. После возвращения из Моццо он не отказался от идеи «искусственного» висоратства, которое позволило бы мне, опираясь на математический расчет и логику, управляться с заклинаниями низших порядков. Под контролем Мэла я заграбастывала невидимые волны и мучила их, пока плечи не начинало тянуть от отдачи. И тогда учитель принимался за расслабляющий массаж. Мэл показывал и двухуровневые заклинания, но они не подчинялись мне. Схватить одну волну — еще куда ни шло, а вот поймать две волны и вызвать действенное возмущение… Это приравнивалось к чуду.