Решительно невозможно отказаться. Соблазн щекочет ноздри. Искушает.
Вот так неожиданно Альрик попал в собственную ловушку. Вырыл яму другому и сам же свалился в нее. Рухнул плашмя. Олух, как сказал Айк. Зять прав: он - слепец. Ни чутья, ни интуиции. Ходил рядом и не замечал, не видел, а время убегало.
И не подозревал. Хотя в кабинете декана почудилось знакомое, но мысль была отброшена в силу невероятности.
"Я несвободен", - сказал Альрик студенточке. Всё правильно, несвободен. А она сидела с ошарашенным видом, и ее ножка лежала на его колене. И на осмотрах "замораживала" стекло в окне, играя, - ребенок ребенком. И помогала сдергивать летающего уродца Царицы с потолка. Спрашивала совета, протягивая фотографии, сделанные в машине, и заглядывала в глаза, ища поддержки, когда мальчишка сорвался, приревновав. Приняла близко к сердцу самоубийство первокурсника, а Альрик пропустил мимо внимания и не настоял на осмотре.
Значит, плохо настаивал, - взъерошил волосы. Сам виноват. Увлекшись охотой за фантомом, пустил слюну как сопливый щенок.
Глупец. И зарвался. Хотел щелкнуть по носу мальчишку, решив проучить того, а вышло так, что схлопотал сам. Судьба посмеялась над Альриком и подставила подножку.
Теперь мальчишка снимает сливки, но скоро выдохнется, не сумев обуздать и усмирить.
Удержать бы себя в руках, зная, что к ней прикасается другой, потому что у него есть на то право.
Самое время ставить жирный "неуд" в ведомости напротив фамилии Вулфу.
И все же вопрос не давал покоя. Почему таковое произошло? Каким образом случилось так, что ли-эритроциты в его крови изменили генную цепочку непримечательной студентки и к тому же невидящей?
Впрочем, слепота не могла повлиять на мутацию. К худу или к добру, но достоверно известно, что умение видеть волны не исказило отточенную веками наследственность Альрикового вида.
Хотя бы за дальновидность можно похвалить себя, в частности, за опытные образцы, законсервированные после осмотров. В институте нет необходимого оборудования, но это легко решаемая проблема.
Альрик выбрал номер из списка в телефоне.
- Привет. Нужна твоя лаборатория.
- Смотрю, тоже не спится? - усмехнулся на том конце абонент. - Приезжай.
***
- Эва... Ты проспишь экзамен. Эва... - не унимался шепот. - Нам нужно идти. Мы и так опоздали.
Я открыла глаза, потягиваясь. Плотно задернутые шторы не смогли спрятать полдень за окном. Ухо уловило чириканье воробьев в парке, взревевший двигатель машины на дороге, голос тетки-вехотки, ругавшей в холле слесаря-лентяя.
Утренний сон принес облегчение, но мышцы снова в тонусе.
- Ну его, этот экзамен, - обняла Мэла. - Не хочу.
- Нужно, - высвободился он. - Вставай.
Я воспламенилась мгновенно.
- Конечно, - согласилась ехидно и вскочила с кровати. - Пойду собираться, - и направилась к выходу. Голышом и покачивая бедрами.
- Эва, - парень очутился впереди, загородив дверь и не давая выйти. - Что ты творишь?
- То есть? - состроила невинное лицо. - Ты сказал: "Собирайся на экзамен". Я и пошла, милый, - обласкала его, обежав пальчиками по лицу, от виска к подбородку.
На мгновение Мэл дезориентировался, но тут же пришел в себя и схватил футболку со спинки кровати.
- Надень.
Я демонстративно надела, посмеиваясь. Мне нравилось испытывать терпение парня и дразнить его.
- Доволен?
Добежав до швабровки, послала воздушный поцелуй от двери, и Мэл закатил глаза к потолку с видом мученика.
Из меня лилось. Нет, из меня фонтанировало желание провоцировать и выводить из равновесия.
Пританцовывая, я выбрала из вороха упаковок самое откровенное белье и надела обкромсанную короткую юбку. Натянув кофточку, подобранную Вивой во время поездки в переулок Первых Аистов, полюбовалась отражением в оконном стекле. Глубокий треугольный вырез смотрелся весьма аппетитно.
Я нравилась себе. Нравилась яркая помада, нравился блеск в глазах, нравились ресницы, выделенные тушью, нравились изгибы бровей. Впору облизнуться.
Зря. Меня снова замутило.
Шубку - на пуговки, сумочку - на плечо и вперед из комнатушки. Я уж и забыла, куда собиралась пойти.
Мэл вышел из пищеблока. Он был в рубашке и при галстуке - как конфетка. Черт, так бы и съела.
- Ты не позавтракала, а перед экзаменом нужно обязательно поесть, - начал выговаривать мне.
- Да, это большое упущение, - вжала я парня в стену. - Сейчас исправим. - Обежала языком по его губам и пососала нижнюю.
- Эва, - простонал Мэл, обнимая. - Нужно идти.
- Ну, хорошо, - согласилась с угрозой. - Я пошла. Чао.
И полетела из общежития - беспечно и ветренно.
- Подожди! - крикнул Мэл.
Держи карман шире.
Я припустила по дорожке к институту и улыбалась яркому солнцу, искристому снегу и встречным, рассылая воздушные поцелуи. И мне улыбались, а парни останавливались и смотрели вслед.
- Телефончик дашь? - спросил долговязый четверокурсник с элементарного факультета.
- Дам, - согласилась кокетливо. - Записывай.
Запахи забивали нос, звуки оглушали уши. Я слышала, как на крыльце девчонки обсуждали модные маникюры, а у ворот парни делились впечатлениями от сданного экзамена.
- Эва, притормози, - подхватили меня под локоть. Это Мэл догнал у поворота. - Хочешь, чтобы я вызвал на димикату* половину института?
- Не злись, милый, - проворковала, сложив губы бантиком, и Мэл забыл, о чем говорил. Какие лопушки, эти мужчины!
Мы зашли в институтский холл, и парень не отпускал меня, придерживая за талию и прижимая к себе. Когда он сдал шубку в раздевалку, его глаза сощурились, и на лице появилось нехорошее выражение, говорившее, что сейчас кому-то устроят а-та-та за вольности в одежде.
А меня несло неудержимо. В крови нарастали градусы, и снова лихорадило. Я вела себя вызывающе, дерзко, притягивая внимание студентов, попадавшихся на пути.
- Какие люди и без охраны! - раздался знакомый голос за спиной. От статуи святого к нам приближался Макес.
- При-евет, - протянула я, развернувшись к товарищу Мэла, и закрыла мечтательно глаза. - М-м-м... Амбра, бергамот, корица... У вас есть вкус... Максим... - имя прозвучало с чувственной хрипотцой.