- Все нормально.
Привыкаю к нему. Привыкаю к защищенности и к тому, что Мэл разберется с любой проблемой. Срастаюсь с ним. Чувствую его беспокойство и страх.
- Ты пила капли?
- До поездки в переулок.
Мэл поднялся, налил в стакан воды из чайника. Отыскав среди бардака на тумбочке профессорский пузырек, накапал, по-моему, литр.
- На, - вложил в мою руку стакан, и пока я судорожно глотала, сбросил куртку и уселся рядом. - Что произошло?
- Ничего.
- Не обманывай. Я за километр чую. Эва, мы, кажется, договорились не скрывать друг от друга.
- Приходила одна женщина... - отозвалась после минутного молчания.
- Кто? - ухватился как гончая Мэл. - Когда?
- Недавно.
- Странно, я не видел. И? Она представилась?
- Нет... Приходила по поручению твоего отца...
- Черт! - подскочил как пружина Мэл и заходил по комнатушке. - Как она выглядела? Угрожала? Что сказала?
- Ничего особенного.
Мэл снова сел передо мной на корточки.
- Так и поверил! - Он наклонился ближе и потребовал тихо: - Эва, мне нужно знать, о чем вы говорили. Мы должны быть готовыми ко всему.
- Она упомянула о западном побережье, - прошептала на ухо парню. - И о том, что гуляю по ВУЗам.
- А об этом говорила? - сделав пальцами вилку, Мэл показал на свои глаза, и я поняла его.
- Нет. Почему-то считает, что у меня есть слабенькие способности, - объяснила шепотом.
- Та-ак, - потер подбородок Мэл. - Как она выглядела?
- Темные волосы, короткая стрижка. Высокая, стройная. Работает у твоего отца и знает тебя с десяти лет.
Мэл задумался на мгновение.
- Тисса. Больше некому. Она разговаривала вежливо?
- Да, конечно. Даже чересчур.
Во всяком случае, общалась как с дочерью министра, а не как с каторжанским отродьем с побережья.
- Тисса - поверенная моего отца. О чем еще шла речь?
- Больше ни о чем, - заверила его торопливо.
- Может, есть что-то, о чем я не догадываюсь? - прищурился парень. - Эва, не скрывай.
Я отрицательно помотала головой.
Не скажу. Мечты о детях - это блажь и девчачьи глупости. Как оказалось, серьезные глупости, могущие стать препятствием для будущего сановитого чиновника из известной семьи.
- Итак, теперь мы знаем о том, что отец знает, - сказал Мэл, поднимаясь с корточек. - Надеюсь, Тисса тебя не запугала? Пока что ей не удалось совершить революцию. При желании эти факты нетрудно раздобыть.
- Зато можно преподнести по-разному. Например, начать шумиху в газетах или на телевидении... А ты что здесь делаешь? Сдал лабораторку?
- Еще успею, - махнул он рукой. - А здесь, потому что звонил, если не помнишь. А кто-то взял и отключил телефон.
- А зачем звонил?
- Потому что ты опять сказала неправду. Ты ведь не собирала сумку?
Я опустила глаза.
- У меня начал вырабатываться нюх на твое привирание, причем даже на расстоянии, - ухмыльнулся парень. - Собирайся. Поедем.
- Куда?
- Как договаривались. Ко мне.
- Мэл... Егор... Может, не стоит?
Его тон сменился, став резким.
- Ты согласилась, так что готовь сумку.
После тяжкого вздоха начались сборы.
Визит поверенной Мелёшина-старшего выбил из колеи, и я растерялась, не представляя, что нужно брать с собой. Зубную щетку и пасту. Расческу. Полотенце... Словно на год уезжаю, не меньше.
Мэл расхаживал по комнате, пытаясь до кого-то дозвониться. Вынул полотенце из сумки и бросил на кровать, а мне помахал отрицательно, мол, не бери, этого добра с избытком.
В импровизированный рюкзак полетели пижама, купленное платье, кое-что из косметики и прочая мелочевка. Вдруг потребуется, а у Мэла нет? Подумав, я сунула туда же тетрадь с конспектами.
Наконец, абонент соединился, и парень, не отвлекаясь от разговора с ним, отвернул одеяло, взявшись перебирать упаковки с купленным бельем и, выбрав парочку, тоже бросил в сумку, а мне показал пальцами: "во!" Собеседник Мэла оказался общительным, но ответы парня выражались односложными фразами. "Средне", "так себе", "сносно", "как обычно"... Диалог ни о чем, хотя тон - приветливый.
Роясь среди беспорядка на тумбочке, я достала початую упаковку с саше - одну из тех, что купил Мэл в "Аптечном рае". На крышечке была нарисована женская фигурка, порхающая в хороводе с цветами. Предполагалось, что реальные женщины, воспользовавшись данным чудо-средством, могли беззаботно нежиться в мужских объятиях, не задумываясь о последствиях. Для меня же последствия, случись таковые, окажутся катастрофическими. Поверенная Мелёшина-старшего не знает о слепоте и не догадывается и о том, что вероятность передачи малышу моих генов еще более высока, чем в её представлении.
Задумавшись, я опомнилась, когда парень сложил телефон в карман куртки.
- Готова?
Я накинула куртку и шапку, Мэл подхватил сумку, и мы пошли. Вернее, поехали к нему домой.
Поездка по городу совершенно не отложилась в памяти. Прислонившись лбом к окну, я дышала на стекло и вырисовывала на запотевшем пятнышке абстрактные загогулины. Стирала кракозябры, размазывая пальцем, снова дышала и рисовала.
Мелёшин-старший не соизволил самолично встретиться со мной - это хорошо или плохо? И с умыслом выбрал женщину на роль посланника. Используй отец Мэла угрозы и шантаж, они возымели бы обратный эффект. Запугав меня, Мелёшин-старший настроил бы сына против себя, и тот в запальчивости наворотил бы дел. Нет, заботливый отец решил пойти другим путем и воспользовался помощью женщины, успевшей набить шишки на жизненном пути и давно снявшей розовые очки. Кто, как не она, поймет молодую, наивную девчонку, витающую в облаках? Той - юной и доверчивой - еще предстоит опуститься на землю и пережить боль разочарований и обид, крах надежд и несбывшихся желаний. Кто как не женщина нащупает, почувствует ту ниточку, за которую можно дернуть, потому что несколько лет назад сама была такой же провинциально-бесхитростной до одури?