Читалось плохо. Совсем не читалось. Зато жевалось, пилось бездумно и смотрелось окно. Вечерний город, распростершийся за стеклом гигантским горящим спрутом, напоминал парк аттракционов, в который я ходила на первом курсе, разве что масштаб зрелища был теперь несравнимо больше - сверкающие огни и непрерывное движение в полнейшей тишине благодаря хорошей звукоизоляции окна.
Где сейчас Мэл? Наверняка встретился со своим телефонным собеседником и возвращается домой, ругая на чем свет стоит, очередную автомобильную пробку. А может, его машина ползет вон в той нескончаемой речке золотых точек?
Решив укрыться, я не нашла нигде ни одеяла, ни захудалого покрывала. Повсюду в квартире царили стерильность и чистота, и почему-то не пахло Мэлом, его присутствием. Не было крошек на кухонном столе, оставленных парнем во время последнего завтрака или ужина. Не было грязной посуды в раковине. Не было рубашки, брошенной второпях на спинку кресла. Не валялась на диване начатая книга с загнутым уголком страницы, а конспекты, сваленные неряшливой стопкой, не занимали половину стола вместе с неоконченными рефератами по снадобьеварению.
В спальне нашлись бы и одеяло, и покрывало, но я так и не заглянула туда. Сняв куртку с вешалки и улегшись на кушетке, укрылась ею. Теперь гораздо лучше.
Телефон положила рядом на пол - вдруг позвонит Мэл, но не успела взяться за чтение конспектов, как мысли снова повернулись к монологу нежданной гостьи. Как ни крути, а ее слова верны. Слепой ребенок в известной висоратской семье - нонсенс. Скандал. Конечно же, я хочу счастья и для своего будущего дитятки, и для Мэла, и не хочу, чтобы его родители страдали из-за того, что сын не оправдал надежд семьи.
Но ведь малыш появится на свет! Это предсказало пророческое око.
Вдруг отцом ребенка станет не Мэл, а кто-то другой? Вдруг мы с парнем вскоре расстанемся из-за разногласий, неуживчивых характеров и прочих неустранимых противоречий? Нет, не хочу с другим! В моем сердце хватит места лишь для одного. И вообще, кто сказал, малыш из пророчества назовет меня мамой? Вдруг это племянник, которого я обрету, приехав на побережье? Или будущий сын подруги, например, Аффы, с которой мы когда-нибудь помиримся.
Дурацкое пророчество. Запутанное и туманное. Теперь и не упомню, чьи руки - мужские или женские - подбрасывали темноволосого кроху в видении, и было ли кольцо на безымянном пальце.
Я пробудилась от внутреннего толчка. Оказывается, успела уснуть, сама того не заметив.
Лампа у окна сбавила яркость, голова покоилась на подушке, вместо куртки меня укрывало мягкое и легкое одеяло, а в кухонной зоне расхаживал Мэл и что-то делал на столе. Издали показалось, что он нарезал ножом.
Мэл приехал!
Я потянулась и села. Выяснилось, что проспала меньше часа, зато крепко и сладко, и не услышала, как вернулся хозяин. Он подошел к кушетке и сел рядом со мной.
- Проснулась? Держи, - протянул кружку.
Теплая фиолетовая жижа имела странный, чуть вяжущий вкус. Я сделала еще глоток. Необычная и непонятная мешанина ощущений осела на языке, но в целом сочетание было приятным.
- Что это?
- Зюмумба. Или музюмба. Не помню, - отмахнулся парень, а я хихикнула. - Какая разница?
- Не слышала о таком... о такой.
- Неудивительно. Этот образец выращен в экспериментальной лаборатории. Зять передал и рассказал, как приготовить.
- Ты готовил?!
- Ну, размять и взбить миксером сможет любой, - ответил с ноткой высокомерия Мэл. - Не скучала без меня?
- Неа. Учила и спала. А для чего разводят мумбу-юмбу? - поинтересовалась, отпивая из кружки.
- Чтобы отбить охоту заглядываться на других парней.... Шутка, - сказал он, посмеиваясь, увидев мое ошарашенное лицо. - В мумбе-юмбе полный комплект стопроцентно усваиваемых витаминов и минералов.
Мне нравилось, когда Мэл улыбался, и небритость не портила его, а наоборот, делала домашним, отчего стало тепло на душе. Он снова рядом - родной и любимый. Надежный. Мэл хороший. Разве может он быть плохим? У каждого из нас есть отрицательные черты характера, куда без них? Совершенных людей нет. Я сама - пузатая бочка недостатков.
Мэл заслуживает большего, чем слепая бездарная девчонка, но отпустить его мне не хватит сил. Пока мы вместе и пока я что-то значу в его жизни, буду хватать от наших отношений по максимуму, наслаждаясь каждой минутой, проведенной с Мэлом.
И почему накрутила сверх меры? О детях никто не говорит. Парень затарился пакетиками на год вперед, так что младенцы нам не грозят, а что будет дальше - поглядим. В конце концов, любое обязательство имеет обратную силу, и если потребуется, заставлю Мэла забрать обещание ради его же блага.
- Значит, ты ездил к зятю? Удачно?
- Сносно, - увильнул он от ответа. - Эва, у меня к тебе серьезный разговор. Я сглупил с самого начала...Это следовало сделать давно...
Пугающее вступление. О чем он?
- Черт, не умею говорить красивых фраз и вряд ли научусь... - Ладонь Мэла сжалась в кулак, и я неосознанно затаила дыхание, страшась услышать продолжение. Зажать, что ли, уши на всякий случай? - Поэтому не буду ходить вокруг да около. Прими от меня в знак серьезности намерений это кольцо.
Взор бессмысленно переключился на тонкий ободок из желтого металла, матово поблескивавший на его безымянном пальце.
Какое кольцо? Какие намерения?
Намерения - это не обязательства. Намерения - это жених и невеста. Это вместе по жизни рука об руку. Это дети. Это провальное будущее, спрогнозированное поверенной Мелёшина-старшего.
- Я не могу!
- Эва, послушай меня...
- Нет, нет и еще раз нет! - Разволновавшись, не заметила, как вскочила с кушетки, и ноги понесли меня по квартире - между диваном, креслами, между кухонными столами и опять к окну. Мэл шел по пятам.
- Эва...
- Нет! Это серьезный шаг, как ты не поймешь? Обратной дороги не будет! Ты подпишешь себе приговор!
Наконец парень загнал меня в угол.
- Это ты не понимаешь. Сядь! - надавил на плечо и принудительно усадил в кресло, нависнув сверху. - Еще вчера всё изменилось. Твой отец теперь министр, и я должен отвечать за то, что мы... в общем, отвечу за свои поступки.
- Один?