— А-ах! — только и воскликнула я от переполнявших меня чувств.
Мы смотрели на огонек до тех пор, пока он не побледнел, уменьшившись в размерах, а потом и вовсе растворился в воздухе.
Мэл поцеловал меня в щеку.
— Пошли спать.
— Ты здесь ночуешь? — замерла я у входа, не решаясь пройти дальше.
Комната выглядела пустой за исключением подиума посередине, на котором возвышалась огромная кровать, а в головах занимало ромбовидную нишу окно. По левой стене спальни тянулось зеркало. И опять над головой навис скошенный потолок, и ввергла в состояние робости белоснежность обстановки. Разве что пол, выложенный плашками, да кремовое постельное белье разбавляли медицинскую стерильность.
Мэл, снимая на ходу футболку, швырнул ее в изголовье кровати и, раздвинув дверцы встроенного шкафа, достал оттуда майку.
— Эва, проходи, — кивнул приглашающе. — На диване спать не будешь. Не надейся.
Присев на краешек кровати, я покачалась.
— Здорово пружинит.
— На досках не сплю. Устраивайся пока. Я скоро вернусь.
Мэл подхватил футболку и вышел, а я с размаху завалилась на атласное стеганое покрывало и раскинула руки. Вспомнив о кольце, поднесла ладонь к глазам.
Подарок Мэла прочно закрепился на безымянном пальце — не провернуть и не снять. Кожа вокруг слегка припухла и отзывалась легкой ноющей болью, если надавливать посильнее.
Теперь я при цацках, как говорили у нас в интернате. На правой руке — подарок Некты, а на левой — фамильное кольцо Мэла. Обычное, ничем не примечательное. Ни вязи старинных символов, ни вспыхивающих на ободке таинственных знаков. И, по-моему, даже не золотое. Может, медное? Говорят, изделия из меди имеют красноватый отлив.
Невероятно. Мэл предложил, и я согласилась. Наверное, подсознательно очень хотела и поэтому посопротивлялась для виду, наплевав на отговорки и увещевания совести. В конце концов, если потребуется, верну кольцо парню, а пока мы официально — пара. Крепче не бывает. Жених и невеста. Тьфу, до чего неловко звучит, но в груди щекотно, а на душе волнительно и тревожно.
Мэл не приходил, и мне стало скучно. Вскочив, я походила по спальне и полюбовалась отражением в зеркале, облаченным в пижамку, под которой прятался черный кружевной комплект. А потом ноги подвели меня к дверцам малозаметного шкафа-купе, сливавшегося со стеной.
Я прислушалась, хотя напрягай слух или не напрягай — все равно ничего не слышно, — и воровато раздвинула створки. Мэл не поступил бы так. Он порядочный и никогда не станет лазить по чужим вещам и нагло вторгаться в личное пространство. А я непорядочная, потому что захотела взглянуть, как живет столичный принц. Мой принц.
Костюмы в ряд — штук пятнадцать, не менее — серые, черные, темно-синие. Даже пижонский белый есть, причем с жилеткой. И галстуков — не перечесть. Интересно, Мэл покупает их сам, или ему дарят, к примеру, мама или сестра? Стопки рубашек заняли три полки, да еще на плечиках висит уйма наглаженных, и рядом свитера, пуловеры, джемперы, ветровки — и каждая вещь на отдельной вешалке. Вот аккуратист! Кто ему гладит? А кто стирает? Домработница? Носки занимают отдельную корзину. Не удивлюсь, если они тоже отутюжены и со стрелками.
Полки, полки, полки… Футболки, майки, тенниски… Внизу на подставке — начищенные до блеска ботинки и туфли разных цветов и фасонов, кроссовки… Внезапно захотелось заплакать от идеального порядка в шкафу. Вот и первое несовпадение в характерах. Мэл — чистоплюй, в отличие от меня. У него все вещи лежат каждая на своем месте — опять же, в отличие от моего условного порядка в швабровке.
Дверцы шкафа раздраженно захлопнулись, и я, отогнув край одеяла, забралась на кровать. Зеркало ответило мне насупленной и недовольной физиономией. И с какой же стороны любит спать Мэл? Наверняка только с правой. И встает по утрам с одной и той же ноги, иначе весь день окажется насмарку. Ладно, пусть спит, как любит, — передвинулась на левую сторону огромной кровати. Кстати, очень мягкий матрас, и подушка тоже удобная, нежесткая, и одеяло воздушное. Конечно, изнеженные принцы спят только на пуховых перинах, обмахиваемые опахалами, а придворный сказочник каждый раз рассказывает на сон грядущий новую небылицу, иначе голова с плеч, — полилось из меня раздражение.
Мэл пришел, запрыгнул на кровать и забрался под одеяло. Обнял — теплый, даже горячий.
— Не спишь? — уткнулся носом в шею.
— Ммм… — пробормотала, сделав вид, что еще чуть-чуть, и захрапела бы.