— Снимай, — велит Мэл, растолкав последнее препятствие в виде чужих спин, и оказывается рядом.
Эва смотрит на него удивленно и недоумевающе. Она не ожидала, что Мэл тоже будет здесь, и сбита с толку. Несколько долгих секунд — и Эва понимает: он видел и не пресёк издевательство, и под ее взглядом внутренности Мэла совершают сальто.
"Крысюк" хлопает Камыша по плечу, и кукловод разрывает гипнотическую ниточку.
— Каково? — спрашивает с гонором, разминая шею и встряхивая плечами.
Пацан тоже сбросил оковы внушения и оглядывается по сторонам затравленно и ошалело.
Эва закрывает его собой.
— Одежду! — требует. — Одежду давай, гнида!
— Одежду, — повторяет эхом Мэл, и приказа не смеют ослушаться.
Поздно поигрывать бецепсами, изображая благородного спасителя, если ты им никогда не был.
"Крысюк" приносит шмотки, которые Эва выхватывает из его рук.
— Одевайся, — сует пацану вещи, но тот смотрит заторможенно, не соображая. Эва встряхивает его: — Одевайся!
Малёк неловко натягивает одежду, сгорбившись.
— Дефенсор! — протягивает Эва ладонь.
— Дефенсор верни, — приказывает Мэл, и товарищ Камыша беспрекословно достает кулон из кармана. Серебристый дельфинчик взлетел на пенном морском гребне.
Камыш перехватывает цепочку и зажимает хрупкую вещицу в кулаке.
— Какая жалость, сопливая козюлька сейчас сломается, — растягивает губы в улыбочке.
Сожми Камыш руку посильнее, и от кулона не останется мокрого места. Каждый дефенсор имеет уникальный номер, и не так-то легко получить новое защитное устройство взамен утерянного или испорченного.
Эву подкидывает на месте. Мэл видит: еще мгновение — и она бросится на гада, чтобы вцепиться ногтями в лицо.
Камыш читает в глазах Мэла обещание долгой и мучительной смерти и бросает цепочку с кулоном на пол. Эва поднимает дефенсор и бережно вытирает.
— Кто отобрал? — спрашивает, обращаясь к толпе.
— Сам снял! — выкрикивает весело кто-то из зрителей. — У него любовь.
Эва смотрит на зевак, возрадовавшихся бесплатному зрелищу, задерживает внимание на пунцовых щеках Левшуковой, запоминает физиономии ухмыляющегося Камыша с сотоварищем. Очередь доходит до Мэла, и взгляд Эвы окатывает его холодом и неприязнью. Что ж, ожидаемо.
— Никакая любовь не стоит того, чтобы отдать за неё дефенсор, — заключает она и надевает цепочку с кулоном на шею пацану, застегивая сзади. Спасенный дельфинчик ныряет под застиранную линялую футболку.
— Пошли, — Эва берет малька за руку и ведет через толпу.
Спектакль окончен, зрители расступаются.
Слова излишни.
Мэл помогает Эве одеться. Она следит, чтобы пацан застегнул куртку, и заботливо обматывает его шею шарфом.
Оказывается, среди зевак затесалась и соседка из общежития, а Мэл не заметил. Аффа хмурится, надевая шапку и пальто.
Эва берет малька за руку и поворачивается к Мэлу за сумкой, которую тот забрал у лестницы.
Он отрицательно качает головой.
"Как хочешь" — пожимает плечами Эва и ведет пацана, словно несмышленое дитя, к парадному выходу из института. Ей плевать на сплетни и пересуды. За спиной напевно горнит звонок, и воздушная волна ударяет в закрывшуюся дверь.
Аффа шагает позади, почти вровень с Мэлом, изредка поглядывая на него, и продолжает хмуриться.
Они идут в общежитие.
Радик послушно перебирал ногами как истуканчик: из общежитского холла свернул налево, молча доплелся до швабровки. Аффа тоже беззвучно ушла к себе.
Я протянула руку, и Мэл снял с плеча сумку, возвращая.
— Заходи, — толкнула парнишку, открыв дверь.
— Эва, — выдавил он. — Я пойду, наверное…
Это были первые слова, сказанные им.
— Никуда ты не пойдешь, голубчик, — подтолкнула Радика — Мы с тобой еще не наговорились.
Юноша покорно шагнул в комнатушку.
— Я сейчас, — предупредила его и прикрыла дверь, оставшись со своим парнем в коридоре. — Мэл, мне сейчас некогда. Потом позвоню.
Не могу смотреть на него. Не могу встречаться глазами, не могу прикасаться. Мой столичный принц был там, среди похабно ржущей толпы, и не остановил, не прекратил чудовищное представление.
— А архив? — поинтересовался спокойно Мэл.
— Потерпит. Никуда не убежит, — сказала и ушла в швабровку, оставив его в одиночестве.
Радик так и стоял около двери, замерев как соляной столп. Я сгребла в кучу покупки, разбросанные на постели, и кинула в угол под ветви голубого страшнючего дерева. Сейчас не до порядка, займусь уборкой при случае.
— Давай, садись, — подтолкнула юношу к освободившейся кровати. — Будем долго и упорно рассуждать, как ты докатился до такой жизни.