— Спасите Эву, и я… отпущу её…
Профессор понял, что мальчишка вынашивал разговор и заготовил нужные фразы, а все равно чуть ли не силой заставил себя произнести последние слова.
— Если бы я мог, то сделал это вне зависимости от ваших красивых жестов, — ответил резко Вулфу.
Он поднялся из кресла и, прихрамывая, подошел к прозрачному колпаку, чтобы в сотый раз оглядеть руку с татуировкой на пальце. Что в ней особенного? Четкий рисунок волосинок-звеньев проступил на коже, став выпуклым, и кисть выглядела слегка отечной.
С того момента как Эву поместили в стерильный саркофаг, профессор периодически изучал руку и прислушивался к чему-то, различимому ему одному. Он ждал чего-то или кого-то, но безуспешно.
— И вы согласны расстроить планы своего отца и Влашека? — спросил мужчина, выпрямляясь. — А Коготь Дьявола? Что станет с ним?
— Кольцо волнует меня меньше всего, как и чьи-то планы. Они и так не сегодня-завтра пойдут прахом, когда Эва… Когда Эвы не станет, — ответил Мэл и опустил голову.
Пришла медсестра, но не Морковка. Пока она выполняла предписанные процедуры, собеседники молчали.
— У нее безупречный послужной список, — сказал Мелёшин-старший сыну в первый день. — Двенадцать лет в правительственном госпитале и опыт в более сложных и безнадежных случаях.
Куда уж безнадежнее?
Вулфу впал в глубокую задумчивость, прохаживаясь из одного угла в другой. Когда медсестра ушла, мужчина остановился, и Мэл вскочил.
Альрик потер лоб. За эти дни он прокрутил в голове множество способов, вплоть до фантастических, но все они были отметены из-за одного весомого "но".
— Если случится чудо, и Эву Карловну удастся спасти, нет гарантии, что она сможет вернуться к прежней жизни. Мозг задет в первую очередь. Начались необратимые процессы, клетки умирают. Эва Карловна станет растением. Вы задумывались над этим, говоря о спасении? Желаете ей подобной участи?
— Нет, — понурил плечи Мэл.
— Выбор предполагает ответственность, и прежде всего, за неё. Мне горько видеть Эву Карловну в немощном состоянии, но еще тяжелее знать, что она выживет, но исчезнет как личность. Неужели вы согласны на ее растительное существование? И согласилась бы она? — взглянул в упор на собеседника, но тот не ответил. — Обобщая, скажу, что риск велик. Более того, риск огромен. Мне нужно время до утра.
— До утра?! Завтра может быть поздно! — взорвался Мэл. — Сегодня может быть поздно! В любую минуту может стать поздно! Что изменится утром?!
— Надеюсь, что всё, — сказал мужчина и вышел из стационара.
Мэл рухнул в кресло, как подкошенный.
Пульс нитевидный, — вздохнул он и откинулся в кресле. Сомкнуть бы глаза, но не спится. Не можется спать.
Приезжал отец, похлопал по плечу. "Крепись".
За что наказание? В чем она виновата? — взглянул на лицо Эвы за звуконепроницаемым стеклом. Под глазами залегли тени, подбородок заострился, губы бескровны.
Она виновата в том, что связалась с ним, с Мэлом, — стукнул по подлокотнику кресла. Сидела бы сейчас в парке иллюзий со спортсменом, ела орешки в меду, позволяя целовать себя в щеку.
Мир большой политики не для маленькой птички. Здесь нет места чувствам. Здесь давят слабых. А Мэл решал за обеих, как будет лучше и правильнее, не считаясь с её мнением, и своими руками подвел к краю пропасти.
Негромкий стук вывел из прострации. Из дальнего угла стационара по проходу между кроватями приближался парень в футболке и трикотажных штанах.
— Чеманцев, ты, что ли? — удивился Мэл, заметив подошедшего. — Фигово выглядишь.
Сима — а это был он — подвинул кресло, в котором ранее сидел профессор, и устроился рядом с Мэлом, сбросив тапочки.
— И ты не лучше. Посмотри в зеркало — волосы всклокочены, глаза красные и дикошарые.
— Как попал сюда? Стационар закрыт.
— Знаю. Капитоса не пускают. Зато смежные двери никто не отменял. Мой адрес — за стенкой, — показал нежданный гость направо. — А здесь суета третий день. Что случилось-то?
— Случилось, — вздохнул Мэл.
— О, да ведь это Эвка! — вгляделся парень в лицо спящей под саркофагом. — Что с ней?
— Она в коме. Яд в шампанском на фуршете. Гиперацин.
— Не секу в отравах. Это страшно?
— Страшно. Малейшее колебание — и хана. Поэтому изоляция под кубом. Но по любому будет хана. Хорошо, что быстро поставили диагноз и не повезли в больницу. Не доехали бы. Так что больница пришла сюда. Слушай, ну и рожа у тебя, — переключился Мэл.