Вечером, дождавшись, когда Эр уйдет к себе, я прошлепала в дальний угол стационара и уселась на подоконник. С обзорного пункта виднелась дорога за оградой альма-матер, освещенная фонарями.
За стенами института солнце повернуло на весну. Дни начали прибывать, и теперь темнело позже, чем месяц назад. За то время, что я провела взаперти, погода несколько раз менялась: то небо хмурилось серо-сизыми тучами, то дул порывистый ветер, гоня перистые облака по синеве, то бушевала метель. На южной стороне, куда выходили окна стационара, днем пригревало, и появились первые худосочные сосульки.
Сегодня снаружи шел снег. Он искрился в свете фонарей и ложился свежим покрывалом затвердевший наст. Мне вспомнился вечер, когда я познакомилась с Тёмой, и парень провожал меня в общежитие. Как давно это было… Давно и оттого казалось неправдой, игрой воображения. Я сидела сейчас на подоконнике, а тысячи, нет, сотни тысяч людей заканчивали вечер по-разному. Олег с Мартой ужинали на уютной кухоньке, Швабель Иоганнович и его невестка упаковывали чемоданы, Вива раскрашивала брови перед зеркалом и экспериментировала с нарядами, а Мэл… Где он и что с ним?
Гудки сменились, став длинными, но он так и не ответил на звонок. Почему?
Неожиданно дверь в торце помещения приоткрылась, пропуская полоску света, и в проеме появился человек. Я замерла, забыв разволноваться, а гость вздрогнул, заметив меня, и сказал тихо:
— Фу-у! Ну, и напугала ты, Эвка.
На подоконник опустился Сима. Точнее, в первое мгновение я решила, что это он, но потом подумала, что кто-то другой. На меня смотрела уродливая маска с красными неровными рубцами и стянутой кожей.
— Страшно? — спросил парень. Все-таки по голосу выходило, что в гости заглянул Сима.
— Да. Ты напугал. Вышел как привидение.
— Я за стенкой обитаю. Общая поддерживающая терапия. На днях выписывают.
— Поздравляю. Как с экзаменами?
— Сегодня сдал последний, по снадобьям. Пришлось ходить на пересдачи вместе со всеми, потому что Ромашка встал в позу.
— Молодец, — похвалила парня за то, что не побоялся вылезти из раковины в большой мир. — А я всё пропустила. Наверное, исключат из института за долги.
— Фи, — присвистнул Сима. — Не бойся. Царица пойдет навстречу. Сдашь по индивидуальному графику.
Бр-р-р. Мало радости в общении с Ромашевичевским наедине. Он выжмет из меня все соки и уморит презрением.
— Эльзушка тоже сдала, или препод опять завалил?
— Штице? — задумался парень. — Не сталкивался с ней. Может, экстерном отстрелялась?
Я пожала плечами. В конце концов, мне не интересно, каким образом египетская мумия выпросила положительную оценку.
— Ты как? — поинтересовался Сима. — Я видел тебя в гробу хрустальном… тьфу, когда ты лежала под колпаком, а рядом дежурил Мэл.
— Мэл?! Он был здесь?
— Ну да. Мы поговорили, потом он ушел — и всё. Дверь-то с твоей стороны, наверное, медсестры закрыли.
— Не знаю, не обращала внимания. И что Мэл? — выспрашивала я жадно. Хорошо, что действие успокоительного не кончилось, не то трезвон приборчика поймал бы нас с Симой на месте преступления.
— Ничего особенного. Выглядел уставшим. Вспомнил о чем-то и ушел, но сказал, что вернется. А я позавчера выяснил, что дверь не заперта. Зачем, думаю, лезть, коли замок навесили? А она раз, — и поддалась.
— Эвакуационные выходы нельзя загромождать и закрывать. Пожарная безопасность, — вспомнила я и прикусила язык. Вдруг у парня возникли неприятные ассоциации с загоранием в столовой?
Однако Сима не зациклился на моих словах.
— Логично. Смотрю, вокруг тебя кудахчут тетки и бочонок, так что не подойти. А сегодня прислушался: вроде бы стихло.
— Хоть бы свет выключил, прежде чем заглядывать, — посоветовала неудавшемуся шпиону. — Я почти завизжала, но не помню, как это делается. Как думаешь, длинные гудки — когда не слышит или не хочет отвечать?
— Не обязательно. Иногда телефон разряжается. Вот, например, недавно звоню братану и думаю, с какого панталыку он объявил игнор, а у него, оказывается, аккумулятор сел.
А ведь верно! Вдруг Мэл не поставил телефон на зарядку? — успокоилась я. Завтра еще раз позвоню.
— Пока ты спала в своем гробу… тьфу, то есть под колпаком, тут черти что творилось, — поведал Сима. — По институту гуляют всякие слухи… Знаешь чудиков, которые устроили спектакль с первокурсником? Ну, с тем, который…
— Знаю, и что? — оборвала резко. Не хочу возвращаться к Радику. Не сейчас. Это личное. После его гибели о троице сообщила соседка, приносившая из института последние новости, и она же рассказала подробности представления, почерпнутые с чужих слов.