Мужчина с квадратным лицом передал папку.
— Та-ак, — заглянул в неё руководитель страны. — Стабильный ноль без изменений… Что ж, коли угодно судьбе… За все нужно платить, в том числе и за жизнь. И цена оправдана.
Я запуталась в его словах. О чем он говорил?
— Записывай, Иванов, мой указ, — велел премьер-министр.
От стены отделился знакомый скандальный распорядитель с приема "Лица года", держа наготове блокнот и перо.
— В качестве компенсации за возмутительнейшую и бесчеловечную попытку причинения вреда генофонду нации, а также за героические усилия, приложенные для выздоровления, постановляю… Первое. Обеспечить пособием в размере десяти тысяч висоров ежемесячно Папену Эву Карловну с зачислением указанной суммы на личный счет до момента возвращения к ней висорических способностей…. Второе. Компенсировать аренду за жилое помещение, выбранное на усмотрение Папены Эвы Карловны, до момента возвращения к ней висорических способностей… Третье. Обеспечить Папену Эву Карловну ежегодным бесплатным оздоровительным лечением не реже двух раз в год до момента возвращения к ней висорических способностей. Четвертое. Расходы по статьям затрат — пункты один, два, три — аккумулировать на отдельном счете. Учет средств, планирование и ответственность за своевременное исполнение указа возложить на министерство экономики, — посмотрел Рубля на моего отца, который застыл изваянием. — Пятое. Департаменту правопорядка обеспечить безопасность Папены Эвы Карловны до момента взятия под стражу обвиняемого в покушении на жизнь. А если кто-нибудь посмеет ткнуть в деточку пальцем и обидит словом или делом, самолично накормлю… чем? — обернулся премьер-министр за подсказкой к Иванову: — Так и есть. Накормлю гиперацином всех желающих, чтобы почувствовали на собственной шкуре прелесть отдыха на больничной койке. Тебе, Артём Константинович, вверяю объединение двух департаментов. Твои ребята показали себя с наилучшей стороны. Погорячился я на приеме, что и говорить. А Кузьма сплоховал, не потянул. Испоганил весь смысл, который изначально вкладывался в Первые отделы.
Мелёшин-старший коротко кивнул.
— Так. Деточке нужно отдыхать и набираться сил, а нам пора. Дела не терпят отлагательств. По приезду жду на ежедневной планерке. До свидания, Улий Агатович. Ух, ты мне! — погрозил шутливо премьер-министр и похлопал доктора по плечу. — Не сомневался в тебе, друг мой.
Распрощавшись с Улием Агатовичем рукопожатиями, а со мной и Эр — короткими кивками, гости покинули стационар.
Что это было? — уставилась я на закрывшуюся дверь.
Только что моя тайна перестала быть тайной. Ма-ама!
24. Моццо
Со мной приключилась затяжная истерика, и доктор, оставив тщетные попытки успокоить и вразумить, вколол снотворное. Ближе к вечеру, после пробуждения и протирания заспанных глаз, с Улием Агатовичем состоялся разговор — о нулевых потенциалах, о самочувствии и о том, как жить дальше.
— Простите, дорогушечка, за ваше потрясение. Уж как я противился визиту высоких гостей, а не смог убедить их повременить. В этом моя вина. В последнем медицинском заключении я отметил, что теперь ваша психика достаточно устойчива к различным раздражителям, и наши руководители поспешили удовлетворить любопытство, — покаялся в своем проступке доктор. — Ведь чудом явился не только выход из комы, но и стремительность, с коей к вам возвращаются навыки, знания и память. Вашу реабилитацию можно сравнить с пружиной, которая, разжавшись, вытолкнула сознание из спячки с немыслимым ускорением.
— Благодаря им, — кивнула я на приборы, в окружении которых стояла кровать, — и вам. И еще Эр и Эм.
— Согласен. Современная и сложная аппаратура немало помогла в выздоровлении, как и новейшие лекарства с вис-добавками, но еще раз повторюсь, без "пружины" на восстановление ушли бы месяцы, если не годы. И профессионализм медперсонала в данном случае играет лишь сопутствующую роль.
— "Пружина" — это фотографии Мэла, которые мне показывали?
— Нет. Она гораздо глубже. Из-за нее организм переборол действие яда, и вы открыли глаза, начав дышать самостоятельно. А уж мы нащупали стимул для дальнейшего толчка.
Улий Агатович, конечно, увлекательно рассказывал, осыпая сенсационное выздоровление комплиментами вроде "чуда" и "уникальной невероятности", но в свете визита Рубли восхваления перестали радовать. Меня лечили, кормили, за мной ухаживали, тренировали тело и дух, но ни разу не спросили, вижу ли волны. Почему?