— Для кого вырядилась? — спросил на ухо.
— Ни для кого. Сама по себе, — пожала плечами, а тело отозвалось предательской дрожью предвкушения.
Вообще, наши отношения были наполнены сексуальным подтекстом, не говоря о конкретике. Оказывается, флирт, заигрывание и физическая близость считались для Мэла вещами, само собой разумеющимися. Мне не с чем сравнивать, но, наверное, все мужчины таковы.
Его ладонь, поглаживающая мое колено, когда мы ехали на мобиле, или его пальцы, взбирающиеся по моей ноге, когда мы сидели в парке на лавочке. Его пальцы, добравшиеся до бедра, поцелуйчики в шею, за ухом…
В первые дни Мэл позволял мне доминировать в постели, но вскоре переключил активность на себя, потому что привык лидировать. Он бывал нежен, бывал агрессивен, бывал торопливо груб, когда мы уединялись спонтанно, в укромных уголках.
— Давай, я… — предложила ему срывающимся голосом, изнемогая под жадными ласками.
— Нет, — отрезал Мэл, подминая под себя и раздвигая коленом мои ноги. — Мужик под бабой — что петух под курицей.
Его интерес, игривые интонации и вспыхивающие зеленые ободки в глазах были точным барометром настроения. Самым страшным и безысходным для меня станет момент, когда они перестанут разгораться, а значит, нужно приложить все усилия, чтобы этот миг никогда не наступил.
— Эвка, ты помнишь что-нибудь? — спросил однажды Мэл, когда после утренней гимнастики в кровати мы, оба вспотевшие, уравняли дыхание.
— Смутно, а что? — отозвалась лениво и расслабленно.
— Воспламеняешься мгновенно. Я тоже нечетко помню.
Взаимно сгораем.
— Это плохо? — поцеловала его ладонь.
— Это очень даже хорошо, — потерся он небритостью о мою щеку. — Пошли в душ.
Как уже упоминалось ранее, Мэлу претило бездействие. Это я могла часами лежать и мечтать, уставившись в потолок, а он был слеплен из другого теста.
Как-то вечером Мэл валялся на кровати, читая учебник по нематериальной висорике, а я тщетно пыталась собрать из конструктора икосаэдр. И так, и этак вертела уродливую кривульку, но пространственное мышление впало в ступор.
— Помоги, а то завтра влепят двойку, — пожаловалась я.
Мэл не стал выполнять задание вместо меня. Он сел сзади, и, управляя моими руками, показывал и объяснял, куда и какую деталь прикручивать. Совместными усилиями мы соорудили требуемый многогранник, закрутив гаечки ключом.
— Спасибо, — поцеловала его. — Ты мой герой.
Некоторое время Мэл подбрасывал икосаэдр в ладони.
— Садись-ка снова, — кивнул на кровать, и когда выполнила его просьбу, завязал мне глаза галстуком. Я уже закусила губу, предвкушая, но Мэл был настроен по-деловому.
— Прислушайся к себе. Чувствуешь волны?
— Зря всё это, — протянула я руку, чтобы снять повязку, но он отвел её в сторону. — Ничего не вижу, ничего не ощущаю. Абсолютно.
— Есть интуиция. Есть математика и теория распределений. Если регулярно тренироваться, ты когда-нибудь создашь свое первое заклинание. Слепые тоже могут управлять волнами.
— Ну да, — усмехнулась скептически.
— А как воины сражаются с завязанными глазами на мечах и побеждают противников, оставаясь невредимыми?
— Таких воинов — два на сто тысяч человек. И то, потому что у них необычайно развито внутреннее видение.
— Волны подчиняются определенным законам, — не унимался Мэл. — Их изучают давно, написано множество книг и работ на эту тему. Плотность потока, длина, распределение в пространстве, зависимость от погодных условий. Хороший шахматист просчитывает партию на несколько ходов вперед. Ты тоже сможешь просчитать.
— Ты забыл одно. Из меня получится отвратительнейший шахматист.
— Эва, ты не хочешь попробовать, потому что боишься, — напирал он.
Наверное, Мэл прав. Я — трусиха. Боюсь заглянуть в колодец и увидеть свое отражение, потому что оно заочно не нравится. Зачем мне волны? Жила без них спокойно, и проживу ещё сто лет без бед. Но теперь рядом со мной Мэл, и буду цепляться за него всеми конечностями.
— Ну, давай попробуем.
Мэл опять сел сзади и притянул к себе. Мы сидели, как тогда, в его квартире перед окном, разве что теперь мне завязали глаза.
— Прежде всего, оценивай время суток, время года и фазу луны. Теплый колпак не играет роли. Неплохо бы знать активность Солнца и наличие магнитных бурь, но они незначительно влияют на волны. Сейчас они упорядочены и текут в одном направлении. И плотность хорошая — на один кубометр порядка двух волн.