— Когда мы договаривались, то не жили вместе. Это во-первых, — прервал он. — А во-вторых, не паникуй. Успеешь подготовиться. Вечером всё обсудим.
Чует мое сердце, вечером предстоит новый раунд боев под названием "совместный бюджет". Судя по безапелляционному тону Мэл настроился на пересмотр былой договоренности.
Секретарша, поливавшая цветочки в приемной ректората, взглянула на нас с любопытством и по громкоговорящей связи доложила Царице о посетителях. Евстигнева Ромельевна встретила в дверях как радушная хозяйка:
— Доброе утро. Рада видеть вас в полном здравии.
Когда охранники осмотрели её кабинет и вышли в приемную, женщина указала на кресла.
— Прошу, присаживайтесь. Неужели Департамент правопорядка оказал мне доверие? — осведомилась у Мэла с налетом мягкой иронии. — Меня исключили из списка подозреваемых?
— Нет. Но в некоторых случаях Департамент снимает с себя полномочия. Я подписал бумаги о личной ответственности, когда Эва со мной, — пояснил он.
Вот так, между прочим, в непринужденной беседе проректрисы и Мэла выяснилось, что он подписал за моей спиной какой-то документ, не удосужившись рассказать о сути. Ох, и схлопочет кто-то за недоговорки и тайны!
— Думаю, мы быстро свыкнемся с присутствием специалистов Департамента, — объявила Евстигнева Ромельевна, лучась оптимизмом. Уж не охранников ли она посчитала специалистами? — Поскольку пропущено полтора месяца учебы, перед нами стоит задача по наверстыванию упущенного. С расписанием весеннего семестра вас ознакомят в деканате. Наш институт совместно с Департаментом образования подготовил программу дополнительных занятий с учетом пересдач по задолженностям зимней сессии. Для вас, Егор, проблемным предметом осталась символистика, а у вас, Эва, не сдана теория снадобий. Если потребуется, мы охватим часть летних каникул и, соответственно, отодвинем сессию ближе к осени. Я рассчитываю на удачный весенний семестр.
Да, удача потребуется всем нам. Царица надеется, что новые ЧП не повалят институт навзничь. Для меня этот семестр пройдет под знаком индивидуальных встреч с преподавателями, означающих, что придется штудировать конспекты от корки до корки, не рассчитывая на авось, — тоска! Для Мэла этот семестр будет напряженней, чем предыдущие: ему нужно успевать и учиться, и работать.
— Для вас, Эва, помимо теоретических занятий разработана практическая часть, — продолжила проректриса. — От Департамента образования выделены педагоги, которые продолжат занятия, начатые во время реабилитации.
Собрались три лгуна: я, Мэл и Царица. Мы прекрасно знаем, что у меня никогда не было вис-способностей, но старательно делаем вид, что причиной трагедии стало отравление сильнейшим ядом. Если проректриса пожелает успехов в освоении волн, это станет верхом лицемерия.
Евстигнева Ромельевна не пожелала. Стоило сказать ей спасибо за сохранение тайны. Пусть она не питала ко мне особой симпатии, но и не чинила препятствий в учебе. Зато к Мэлу отнеслась иначе, чем ко мне, и вовсе не потому, что его отец заведовал двумя влиятельными департаментами. Я бы сказала, между проректрисой и Мэлом установились доверительные отношения, основанные на взаимном уважении. Царица чаще посматривала на него, нежели на меня, улыбалась ему мягче, чем мне, и внимательно приглядывалась к нам обоим, словно выискивала подтверждение правоты своего поступка: а не напрасно ли она вмешалась месяц назад и пролила свет на события, происходившие в медицинском стационаре? Счастлив ли Мэл? Воздалось ли ему по заслугам за бесценный дар жизни?
Беспокойство проректрисы за Мэла вызвало у меня толику ревности, потому как Царица оказалась причастна к его делам в большей степени, чем я. Не удивлюсь, если Мэл обращался к ней за советами.
— Что за документы о личной ответственности? — набросилась я на Мэла, когда мы вышли в приемную. — Почему узнаю о них последней, и почему меня считают маленькой, чтобы посвящать в свои дела?
— Если бы я не подписал, то медведи, что вышагивают впереди и позади, прописались бы в наших комнатах, — ответил вполголоса Мэл. — Я взял на себя ответственность за твою безопасность, когда мы вместе.
Вот оно что! Рискованный шаг с его стороны.
— И когда успел? — поразилась я. — Не припомню, чтобы ты занимался бумагами.
— В Моццо. Ты была на занятиях. Теперь буду отвечать лично, если в моем присутствии с тобой что-нибудь случится. Поэтому будь хорошей девочкой, Эва. Не подведи меня.
— Ты принимаешь решения единолично, не посоветовавшись со мной! — вспыхнула я. — Неужели трудно предупредить?