Я вспомнила слова Эльзушки, подслушанные на семинаре во время последствий типуна. "Старый пень еще попляшет. Напрасно он посмеялся над моим довернем" — восклицала девица. Значит, ее откровения были правдой! Ромашка понял, что Штице нужна определенная оценка, и измывался над ней различными способами, начиная с иронии и заканчивая издевками. В памяти всплыли сценки, в которых препод подъедал Эльзушку, а та молчаливо сносила насмешки. Вот почему она терпела! Она рассчитывала на отличную оценку. Но Ромашевичевский не был бы Ромашевичевским. если бы с особым садизмом не завалил ее на экзамене.
— Штице назначили серию пересдач. О договоренности с родителями можно было забыть. И Штице предприняла очередную попытку уговорить Ромашевичевского. Придя в лабораторию в неурочное время, она решила дождаться преподавателя. Лаборантка подготавливала отходы на утилизацию и впопыхах не уследила за студенткой. Сейчас следствие устанавливает, каким образом Штице нашла флакон с гиперацином. Возможно, она пришла в лабораторию, задавшись целью найти компромат на преподавателя. Так или иначе, это удалось. Ромашевичевского подвели скрупулезность и профессионализм. На флаконе осталась самодельная этикетка с надписью. Хороший химик знает, что опасно хранить неопознанные вещества. Любой состав должен быть идентифицирован.
— Но почему он не избавился от улики? — вставил Мэл, прервав монолог следователя.
— Потому что пребывал в уверенности: яд не найдут. Потому что гиперацин немыслимо дорог, чтобы сливать его в канализацию. Потому что Ромашевчевский рассчитывал повторно его использовать. В силу специфичности яда симптоматика такова, что умри от мгновенного инсульта человек в возрасте пятидесяти лет и старше, вряд ли бы в качестве первопричины назвали отравление гиперацином. Яд предназначался не вам.
— Не мне?!
— Не Эве?!
— Обширный инсульт для человека в возрасте, работающего с умственными перегрузками, — явление нормальное, нежели для молодой девушки. Но к этому вернемся чуть позже. Как бы то ни было, Штице прихватила флакон с собой. На допросе она рассказала, где хранила его. Сейчас с уликой работают наши криминалисты. Могу сказать, что найдены отпечатки двух человек — Ромашевичевского и Штице.
— Но вы говорили, что гиперацин утилизировали по правилам, и что с документы в порядке! — воскликнула я.
— Выходит, нет. Обычная концентрация активного вещества в яде достаточно велика — девяносто девять частей на одну часть воды. У гиперацина умопомрачительная растворимость и впитываемость. Ромашевичевский уменьшил содержание активного вещества. Достаточно отлить десять капель, и произойдет снижение на один процент. Ромашевичевский восполнил недостаток водой, списав отклонение на погрешность измерительного прибора. Десять капель, четыре из которых приняли вы, совершенно случайно. Штице нашла флакон, и у неё появился повод для шантажа. Она начала диктовать Ромашевичевскому свои условия. Тому пришлось подменить ведомости и поставить Штице "отлично" за экзамен, хотя бумаги были давно погашены. Более того, она получила освобождение от занятий с авансовой положительной оценкой за весь курс теории снадобий. Помимо этого Штице потребовала от Ромашевичевского, чтобы тот достал законсервированные образцы вируса янтарной чумы и проказы.
— Вот почему она не ходила на пересдачи! И Сима удивился, увидев ее на лабораторке!
— Ромашевичевскому крайне не нравилось, что его используют. Он намеревался избавиться от шантажистки. Пока неизвестно, каким образом, но под поверхностным гипнозом он подтвердил намерения. На кафедре и в лаборатории проведен обыск. Помещения опечатаны. Выяснилось, что, помимо хитроумной махинации с гиперацином, Ромашевичевский спекулировал на дорогостоящих компонентах снадобий и изготавливал запрещенные составы.
— Штице кричала, что он хочет ее убить, — произнесла я задумчиво.
— С волками жить — по-волчьи выть. — заметил следователь. — Помимо прочих обвинений ей вменили в вину умышленное введение следствия в заблуждение и покрывание преступника.
— Но… если не Эва, то кто был мишенью? — спросил впечатленный Мэл.
— Евстигнева Ромельевна Цар, проректор по науке.
— Царица?! — воскликнули мы в голос, пораженные ответом следователя.
— Гиперацин был не в вашем шампанском. Он находился в бокале Цар. Опять же, волей случая, бокал кочевал из рук в руки, и никто из тех, чьи отпечатки оказались на стекле, не сделал и глотка. Ночью мы вызвали Цар в департамент для повторной дачи показаний.