10.1
Все-таки не зря меня неприятно поразили пустота под потолком и огромное незашторенное окно. Следовало попросить Мэла занавесить его как-нибудь.
В незнакомом месте снились странные и пугающие сны.
Я сидела за своим личным столиком и раскрашивала карандашом ровные ряды незатейливых закорючек на большом листе. Тонкая бумага легко рвалась, и чтобы раскраска удалась, приходилось водить бережно, не нажимая на карандаш.
Перед глазами маячил светлый квадрат окна, на фоне которого развернулись друг к другу две фигуры театра теней, сидевшие по обе стороны большого обеденного стола. Первая фигура имела профиль с отвислым подбородком, пучком на голове и очками, сдвинутыми на кончик носа, а нос второго профиля был с заметной горбинкой.
Засмотревшись, я нажала карандашом сильнее, чем обычно, и тонкий лист порвался узкой прорехой. Какая жалость!
- Разве у тебя нет бумаги? - спросил профиль, что сидел слева. По голосу говорил мужчина. - Опять она рисует на газетах.
- Рисует и одновременно запоминает буквы. Это полезно, - опроверг женским голосом профиль справа и повернулся в мою сторону. То есть не вполне понятно, посмотрел он в окно или на меня, но я решила, что на меня.
- Не слышал о таком методе обучения, - сказал мужской профиль. - Почему простой карандаш? Я даю достаточно денег, чтобы ребенок рисовал красками или цветными карандашами.
- Она переломала их сразу же, - пожаловался женский профиль. - Никаких денег не хватит на ее ненормальность. Во всем виновата плохая наследственность.
От возведенного поклепа я закусила обиженно губу и склонилась над раскраской, но возмущаться не решилась, потому что за невоспитанный язык меня неоднократно хлестали по губам.
- Не заговаривайся, Магда. Мой ребенок не идиот.
- Я помогаю в меру возможностей, - обиделся женский голос. - Неужели ты недоволен?
- Не сердись. Нужен твой совет. Наклевывается партия: хорошая родословная, неплохое приданое. Семейка анархистская, но влиятельная.
- Сколько лет этой влиятельности? - хмыкнул профиль справа. - Тридцать?
- Более восьмисот. Основатели клана проповедовали культ Огня.
- На кровавом прошлом не сделать популярности.
- Прошлое осталось далеко позади. К их мнению прислушивается премьер-министр. При нужной подаче можно далеко шагнуть.
- Если удачно сложится, что сделаешь с ним? - кивнул очкастый профиль в мою сторону. - Ребенок тянет тебя на дно, разве не видишь? Его мать - шлюха. Нарочно не избавилась от плода, дождалась, когда стало невозможным вытравить, и принесла подарочек в подоле.
- Магда, уйми язык. Что случилось, теперь не изменить. Оскорбляя ее, ты унижаешь меня. Как-никак мы были женаты.
- Заморочила тебе голову, уголовная дрянь, - прыскал злобой женский голос. - Блаженная, и её отродье получилось таким же.
- Магда! - рявкнул собеседник, и я испуганно сжалась от окрика. Мужчина продолжил, мгновенно успокоившись: - Тактика не изменится: ошибки прошлого и заботливый отец, беспокоящийся о своем ребенке.
- Ни одной приличной женщине не понравится, когда за твою штанину цепляется огрызок. От него надо избавиться.
- Не кощунствуй. Если судьбе угодно, чтобы ребенок появился на свет, значит, так должно быть.
Очкастый профиль оскорбленно фыркнул и отвернулся к окну:
- Как знаешь. Не хочешь прислушаться к совету и прошлепаешь партию.
- Поглядим. И зажги свет. Хватит экономить на пустом месте.
Окно расплылось, и передо мной снова появился знакомый океан, только берег был не пологий, а обрывистый и крутой. По плывущему пуху и кругам на воде, я догадалась, что океан тек в одном направлении с неспешной молчаливой величавостью, и неизбежность, с которой неведомая сила перемещала немыслимые водные объемы, унося за поворот, потрясла меня.
На дальнем берегу океана кромка темного леса перевернулась, решив искупаться в воде. Глупые деревья, - посочувствовала я им. Не подозревают, что их тоже смоет в неизвестные дали.
- Посмотри, что там плывет? - спросил сзади скрипучий голос.
- Где? - вытянула я шею.
- Вон там. Подойди поближе, - подтолкнули меня в спину.
Берег был глинистым и неровным, местами целые пласты осели или обвалились, осыпавшись. Я нерешительно потопталась.
- Наверное, это плот или корабль, а на нем плывет пират, - сухой жилистый палец с вросшим ногтем ткнул на океан.
Никаких кораблей и пиратов на водной глади я не видела, но не стала признаваться в слепоте. Осторожно сделала шажок к краю, выглядывая по сторонам. Еще шагнула и провалилась вниз.
На меня накатила паника. Пытаясь выкарабкаться, я с отчаянием хваталась за жалкие кустики и травинки, а меня неудержимо утягивало за увязнувшие ноги. В трех шагах слабый ветер шевелил подол черного платья, приоткрывая черные ботинки со шнурками, с интересом уставившиеся на меня.