Незаслуженная похвала пристыдила. Теперь я с Монькой повязана преступной нитью толщиной с канат. Совесть повелела мне вздохнуть тяжко и покаяться:
- Генрих Генрихович, вчера в оранжереях случилась неприятная история...
- Знаю, - кивнул декан и огладил бородку.
- Откуда? - вскинулась я и увяла. Конечно же, безобразие, оставшееся после объедалова, было трудно не заметить.
- Вашего участия, вернее, причастности, не установлено, - объяснил терпеливо мужчина, взял рефераты под мышку, и мы пошли, разговаривая по пути. - Вы действовали, правильно оценив обстановку. Лаборант Матусевич нарушил правила и покинул место, не закончив работу.
- Он не виноват, честно-честно! Я постучала, а он вышел и надышался... а потом мы... Неужели всю вину возложат на него? - спросила с мольбой.
- У Матусевича выявились смягчающие обстоятельства. Оказалось, больше полугода он находился на грани нервного срыва, в котором косвенно виноват Максимилиан Эммануилович.
- Каким образом? - изумилась я.
- Единоличным решением поставил под сомнение актуальность диссертации Матусевича, которая, кстати, при необходимом материальном оснащении обещает стать революционной вехой в висорике.
- Значит, камнееды все-таки нужные? - воскликнула я, не в силах удержать радость от известия Стопятнадцатого.
- Нужные, - засмеялся мужчина. - Экая вы, Эва Карловна, беспокойная.
- А уборка? Мы там... ну... порядочно...
- Наели? - улыбнулся декан. - Меня порадует, если употребленные вами оранжерейные наработки пойдут на пользу организму.
- Спасибо, Генрих Генрихович! - крикнула я, убегая.
- Мне-то за что? - пожал он плечами. - В следующий раз мойте руки перед едой!
Желудок уркнул, пробудившись после спячки. Где там сухарики в нашей сумке?
На очереди стоял обед в обществе пресветлых персон, четко давших понять всему институту, что столик в углу столовой неприкосновенен. Бесконечная карусель, начинающая навевать на меня тоску.
В холле на глаза попался Петя, разговаривавший с другом у святого Списуила. Собеседник Пети в точности походил на него фигурою, и я тут же решила, что парни ходят на одни и те же тренировки.
- Привет! - не стесняясь, присоединилась к маленькой компании.
Петин друг вежливо поздоровался со мной, попрощался с ним крепким рукопожатием и утопал в сторону спортивного крыла.
- Привет, - поприветствовал Петя. - Ты куда и откуда?
- А-а, - махнула я рукой. - Надо идти в столовую. Поздравляю с заслуженной наградой! Хотела до тебя добраться, но помешала давка со стриптизом.
- Вот набралась девчонка, правда? - оживился спортсмен, но тут же сделал благопристойное лицо. - А я домой пошел, не стал дожидаться, когда её снимут со стола.
- Я тоже ушла. Сильно устала, да и музыка громко играла, - соврала легко и непринужденно.
- Зато с символистиком неплохо потанцевала, - сказал равнодушно Петя, но в голосе просквозила обида.
- Да ну, - махнула я рукой, - опозорилась перед всем институтом. Хотела и с тобой потанцевать, а ты исчез.
Петя оттаял, успокоенный безобидным враньем. Хотя кто знает, если бы он отыскался в толпе, то, возможно, мы потанцевали бы.
- Какие люди! - раздался позади веселый голос, и мы с Петей синхронно обернулись. Не знаю, как Петя, а я - обреченно, потому что голос принадлежал никому иному, как Мелёшину.
И просчиталась. Мэл, в куртке и зеркальных очках, сдвинутых на макушку, бережно поддерживал за талию блондинистую подружку и приветливо улыбался, словно и не он собирался в прошлую субботу выяснять на кулаках отношения с Петей.
- Здрасте, - сухо кивнула я.
- Здравствуйте, - отозвался настороженно Петя.
Девушка неопределенно мотнула головой, и было непонятно, то ли она таким образом поздоровалась, то ли ей в тягость наше общество. А мы и не навязывались! - задрала я нос. Сами окликнули.
- Помнишь Иза, я рассказывал тебе о недоразумении, возникшем между моей однокурсницей и ее...
- парнем, - быстро вставила я, и Петя согласно кивнул.
- парнем, - повторил Мэл и замолчал, обдумывая услышанное. Даже улыбаться перестал на мгновение, а потом, как ни в чем не бывало, нацепил ослепительную улыбку.
Девушка вопросительно посмотрела на Мелёшина. Интересно, в каких красках Мэл живописал ей субботнюю омерзительную продажу?
- Милая, я чувствую себя виноватым, - пояснил он подружке. - Не могу спать спокойно, зная, что ко мне питают неприязнь.
Тут Мелёшин посмотрел на нас с Петей, и мы со спортсменом непонимающе переглянулись.
- Чтобы загладить вину, приглашаю вас в кафе, - предложил Мэл самым обыденным тоном, как будто в институте принято улаживать все недоразумения подобным образом. Пока я соображала, что Мелёшин имел в виду, за меня сухо ответил Петя: