Что же делать? Ушел домой и не придет до понедельника, когда каждая минута на счету! - затрясло меня.
- Генрих Генрихович, миленький, помогите, пожалуйста! - вцепилась я в рукав декана.
- Что с вами, милочка? У вас жар? - встревожился Стопятнадцатый.
- Нет. Понимаете, я пришла на внеурочный осмотр, потому что имею подозрения, - понизила голос до шепота.
- Какие подозрения? - насторожился мужчина, и вся таинственность пропала из-за громкого баса. Абсолютно не умеет человек перешептываться. То-то бабуся развернула в нашу сторону ушки радаром.
- Связанные с осмотром, - пояснила я, утягивая Стопятнадцатого под люстру. - Нужно срочно показать кое-что Аль... профессору, потому что беспокоюсь.
- Можете показать мне, - встревожился не на шутку декан.
- Нет-нет, Генрих Генрихович, профессор велел сообщать сразу ему. Он набирает статистику.
- Говорите, набирает? - погладил бороду Стопятнадцатый. - Интересно. Видите ли, милочка, уставом института запрещено сообщать адреса работников института по этическим соображениям и во избежание недоразумений, равно как и номера телефонов. Ваше дело не может подождать до понедельника?
Я замотала головой. Никак не может. У меня должна быть фора по времени, если Альрик не согласится на мои условия. Иначе придется убить кого-нибудь из-за денег.
- Что ж, пройдемте, - сказал мужчина, расстегивая пальто и снимая меховую пилотку. Что можно обогреть в мороз крохотным кусочком меха? Три волосинки и половину извилины, - хмыкнула я, спеша за Стопятнадцатым в деканат.
В кабинете Генрих Генрихович вытащил из ящика стола записную книжку и чистый лист бумаги. Вертясь от нетерпения в новом кресле, я ждала, когда он выведет размашистым почерком адрес и номер телефона.
- Надеюсь, Эва Карловна, срочность себя оправдает, - сказал, протянув листок.
- Спасибо, - прижала я бумагу к груди. - Обязательно оправдает.
- Попрошу не распространяться о полученных сведениях и при первой же возможности избавиться от них. Рассчитываю на вас.
- Непременно.
- Можете позвонить из моего кабинета и предупредить профессора, - любезно предложил декан.
Как бы не так. Буду выдавливать из себя несуразицу и мямлить, а Альрик как скажет громовым голосом: "Что за чушь вы несете? Не было никакого уговора и статистики!". Стопятнадцатый услышит гневный рев профессора из трубки и раскроет вранье. Или Альрик ничего не поймет из моего мыканья и перезвонит декану, чтобы тот объяснил причину невнятного звонка, и выяснится неправда.
- Было бы неплохо, - кивнула я и подошла к столу с трясущимися поджилками. Хорошо, что Генрих Генрихович деликатно отвлекся на чтение книги, которую снял с полки, и расположился в кресле, отвернувшись к окну.
Нажав кнопки на телефоне, я затаила дыхание, слушая гудки в трубке.
- Алё, - сказали в ухо мужским голосом. Мне невероятно повезло.
- Здравствуйте, Альрик Герцевич, это я.
- Какой тебе Альрик Герцевич, балда? Набирай правильно номер.
- Я подъеду, как договаривались, - сказала, молясь про себя, чтобы абонент не рассоединился.
- Подъезжай, глухомань несчастная, вместе прочистим уши, - развеселился на другом конце собеседник. - Адрес знаешь?
- Знаю, не беспокойтесь. До свидания, - попрощалась и повесила трубку.
- Ну как? - поинтересовался декан. - Договорились о встрече?
- Спасибо, Генрих Генрихович, договорились. Велел срочно приезжать.
- Коли так, обязательно поезжайте, - сказал мужчина, вновь натягивая пилотку. - Надеюсь, повода для беспокойства нет?
- Конечно, нет. Все вопросы решаются в рабочем порядке, - заверила я твердым голосом, возрадовавшись, что до Стопятнадцатого не долетели обрывки телефонного разговора.
Всего-то потребовалось нажать пальцем не туда, перепутав последнюю цифру.
***
Почему он дал адрес Альрика, с легкостью нарушив строгие правила, стоило девочке попросить, заглядывая умоляющими глазками? Хотя и существовало вето на разглашение информации о личной жизни работников института в виде клятв и типунов, однако некоторые запреты не распространялись на участников триумвирата, как в шутку называла проректриса конфиденциальный союз трех ученых.
Пожалуй, суть отношений, зародившихся чуть более десяти лет назад, мало кто понял бы. Поначалу сработались Стопятнадцатый и Евстигнева, частенько исполнявшая обязанности ректора, который бывал в постоянных разъездах и выбивал льготы и дотации для института, проталкивал ВУЗ в научных программах, урегулировал вопросы в департаментах и участвовал в бесконечных конференциях и съездах. Поэтому фактически власть сосредоточились в руках проректрисы. Но сложно управлять в одиночку огромным институтом и принимать судьбоносные решения, зато, как выяснилось, легко советоваться со Стопятнадцатым, к тому же у Евстигневы и декана оказались близкие взгляды на жизнь и общие научные интересы.