- Что это? - поднес он безделушку к глазам.
- Наверное, от мамы, но не уверена.
- Интересно, - сказал мужчина, вглядываясь в узор. - Ждите здесь.
Он ухромал из кухни, забрав с собой бесценное сокровище, и у меня будто легкие наполовину обрезало. Я тревожно вглядывалась в коридор, наливаясь паникой, и едва не бросилась разыскивать профессора по квартире. Хорошо, он недолго отсутствовал, вернувшись на кухню с большой лупой в руке.
- Занятная штучка, - сказал, устраиваясь на табурет. - Хотите чаю?
Я замотала головой. Так объелась на год вперед, что пояс юбки натер мозоль на раздутом животе.
Альрик навел увеличительное стекло на витые прутики.
- На редкость кустарная и безграмотная вещь, созданная разве что тем, кто не видит волн. Если усилить узор нужными символами, видоизменить плетение и завязать парочку волн, ваше украшение работало бы как сильнейший передатчик эмоций на большие расстояния. Несмотря на грубейшие ошибки, видно, что мастер талантлив, хотя и работал интуитивно. - Мужчина протянул мне лупу и брошку. - Посмотрите, прутики обвязаны волосом, как и междоузлия. Склонен думать, что он принадлежит тому, кто хотел принимать ваши эмоции с другой стороны.
- С другой стороны? - переспросила я непонимающе.
- Да. Я уже говорил, что украшение могло бы работать мощным передатчиком, но рассылает слабые импульсы, и не уверен, что они доходят до адресата. Но при потрясениях, связанных с большими переживаниями, сигнал может усиливаться.
- Я и представить не могла! - воскликнула, изучая под увеличительным стеклом шероховатости переплетения. Наверное, мама надела брошь на меня, надеясь поддерживать связь таким образом. - Но как работает передатчик?
- Медальон согревается теплом вашего тела и излучает эмоции в зависимости от биохимических показателей организма. Он работает по принципу духов, реагируя на повышение температуры, учащение сердцебиения, частоту дыхания. Вещица грубовата, как если бы мастер создавал ее наобум. Имеются зачатки знаний по висорике, но на подсознательном уровне. Так было до начала висоризации.
- А почему брошка невидима?
- Невидима? - удивился Альрик.
- Когда надеваю её, она пропадает для чужих глаз, но иногда показывается.
- Могу дать то же объяснение, - сказал он, подумав. - Вы начинаете доверять человеку и успокаиваетесь. Пульс замедляется, как и сердцебиение, мышцы расслабляются, наступает фаза "доверительного спокойствия", и медальончик чудесным образом возникает из ниоткуда, хотя вы носили его, не снимая. Это подарок вашей матушки?
- Не могу сказать с уверенностью. Наверное.
- В узоре использованы необычные символы, - сказал профессор и потянулся за брошкой, которую я неохотно вложила в его ладонь. - На первый взгляд неказистые перевитые прутики, но на деле древние знаки, встречавшиеся у некоторых народностей, живших более трех тысячелетий назад. В качестве исходного материала взята ольха. Недурственно, весьма недурственно, - пробормотал он, увлекшись рисунком плетения. - Позволите зарисовать?
- Нет, - отказала я резковато.
- Ваша воля, - сухо согласился Альрик, вернув брошь, которую я немедля надела на шею, и с души словно камень упал. - Ни разу не встречал украшение, подобное вашему. Можно сказать, исключительное.
- А я встречала.
- Неужели? И где? - спросил профессор, подойдя к плите, и поставил чайник греться.
- Здесь, в столице.
- Среди висоратов считается дурным тоном носить бездарные вещи, - заметил Альрик с усмешкой в голосе. - Наверняка вы видели украшение на ком-то из "слепых", и наверняка оно не имело ничего общего с узором на вашем медальоне. Обычная бижутерия.
- Так и есть, - внезапно вспылила я, раздражаясь от его снисходительного тона. - Бижутерия на "слепом" с западного побережья.
Мужчина развернулся и, опершись спиной о стол, пристально посмотрел на меня.
- Вряд ли. Приезжие с западного побережья не разгуливают по столичным улицам, заводя знакомства с девушками.
- Этот человек носил браслет со звеньями, в точности повторяющими рисунок на брошке, - повторила я с упрямством. - И он приехал с побережья.
- И что же делал ваш знакомый в столице, простите за любопытство? - спросил Альрик.
_____________________________________
Ego ad propitus anime et sin violenti voto faciri non in sensos, at in exhiberos: neve dicti, neve acti non gestari secretum nigeri tridensa et ommes, quido cum contensus. Sic adipisci egi invitabilu mut ultra violari faciro.* (пер. с новолат.) - Я по собственной воле и без принуждения даю обет молчания не в мыслях, но в проявлениях: ни словом, ни делом не разглашать тайну черного "трезубца" и иже с ним связанное. Да постигнет меня неминуемая кара за нарушение обета .