- Эва, тебе нехорошо? - спросил участливо Петя.
- Еще не поехали, а уже укачало? - съязвил Мэл, показав истинное лицо. Мое же вытянулось, но не от удивления, а от радости, что кое-кого накрыли с поличным. Вот она, Мелёшинская сущность, и никакими медовыми речами и посулами её не прикрыть.
Открыла рот, чтобы поскандалить и, дай бог, вырваться из автомобильного плена, как Мэл сказал обеспокоенно:
- Наверное, слишком тепло. С улицы не рассчитал и неправильно выставил градусы. Сейчас развеем.
Включился кондиционер, и из встроенных вентиляторов подул легкий ветерок. Что ни говори, а приятное ощущение.
- У меня тоже часто бывает, - чопорно поддержал разговор Петя. - Дезориентируюсь при резком перепаде температур.
- Знакомая ситуация, - поддакнул Мелёшин. Ну, душка и паинька.
Расположившись поудобнее на сиденье, я откинулась назад, подставляя голову ласковому овеванию. Тем временем лобовое стекло потемнело, это Мелёшин облегчал себе обзор дороги. А потом и зеркало заднего вида начало с тихим жужжанием выравниваться и подстраиваться под водителя. Оно равнялось и выставлялось до тех пор, пока в отражении я не встретила взгляд Мэла. Он посмотрел на меня и перевел внимание на дорогу, обратившись к подружке:
- Поехали?
Надо же! Он и разрешение у своей блондинки каждую минуту спрашивает: "Изочка, можно ехать?", "А сейчас можно повернуть?" или "Может, остановимся?".
Покусав губы, я уставилась сердито на затылок Мелёшина. Такими темпами мы и к следующему утру не доберемся до вашего кафе.
Блондинка сложила макияжные причиндалы в сумку, кивнула, и машина тронулась. Мэл аккуратно выехал со стоянки. Двигатель бесшумно работал, и Мелёшинский корабль величаво поплыл мимо ограды института. Я смотрела со стороны на серые панели общежития, ставшего мне временным домом. Промелькнула дыра в решетке, ведущая кратчайшим путем в район невидящих.
Мэл не свернул в квартал, куда я частенько наведывалась. Наверняка золотой мальчик не подозревал о его существовании, а мне бы доставило удовольствие проехаться по тихим улочкам, разглядывая витрины знакомых лавок и ремонтную мастерскую Олега и Марты. Эх, стыдоба-стыдобучая! Как ни оттягивала, а придется идти к ним с пустыми руками и каяться в неплатежеспособности. Завтра же схожу и расставлю все точки над i.
Машина обогнула квартал невидящих и двинулась окраиной. Я прилепилась к окошку, разглядывая места, в которых ни разу не бывала. По всей очевидности, мы проезжали спальный жилой район: за окном мелькали малоэтажные дома, попадались скверики и машины.
По мере того, как "Турба" удалялась от института, дома росли, и промежутки между ними сокращались. Вычурность фасадов уступила место унифицированным формам. Здания пестрели вывесками и рекламными щитами. Все чаще мелькали магазины и торговые центры. Автомобильный поток уплотнился и расширился. Теперь слева и справа от нас двигались в том же направлении два ряда машин.
Жаль, издалека не разглядеть интересности. Словно предугадав мою печаль, Мэл перестроился в крайний ряд, и я снова приклеилась к окну, рассматривая здания. Запоздало обратила внимание, что на дороге и на тротуарах исчез снег, даже маломальские сугробики у уличных фонарей - и те отсутствовали. На вопрос о необычной природной аномалии Петя пояснил:
- Снег специально растаивают.
Ишь ты, какие нелюбители снежных заносов. А как же зимнее настроение?
Мы ехали, здания росли. Среди них все чаще встречались архитектурные шедевры: вытянутые, пирамидальные, спиралевидные и даже прозрачные. Внутри сидели и ходили по кабинетам люди, а другие поднимались по лестницам и в лифтах.
Куда же нас везет Мелёшин? Если удастся вывести его на чистую воду, он возьмет и выкинет меня на мороз и отправит восвояси своим ходом. Я же через полминуты потеряюсь в столичном муравейнике!
Мелёшинская "Турба" проехала по сложной автомобильной развязке и, миновав несколько туннелей, ушла влево. Мы проехали мимо зеркальных небоскребов и зданий-хамелеонов, мимо узких как спички стел, стремящихся к небу, мимо диска телевизионного центра, возвышавшегося над городом на трех гигантских опорах высотой более четырехсот метров. Об этом поведал Петя, тыча пальцем в окно.
По пути встретилось здание, перевернутое вверх тормашками не хуже статуи святого Списуила. Мэл совсем замедлил ход, чтобы можно было разглядеть необычное сооружение. Девица помалкивала и не обращала внимания на мои восторги и переговаривания с Петей. Наверняка столичный пейзаж осточертел ей до невозможности.