Тем временем поток машин еще больше расширился, и мы очутились в одной из полос. Смотреть было не на что, но Петя не отрывался от окна. Со вздохом разочарования я откинулась на кожаном сиденье. Поводила взглядом по салону, оценила потолок со встроенными светильниками, динамики колонок по бокам. Повертела головой и уставилась на Мелёшинскую макушку перед собой.
Мэл уверенно вел автомобиль: переключал скорости, периодически посматривал в боковое зеркало и плавно поворачивал руль в ту или иную сторону. Видно было, что он любовно обращался с машиной и не представлял без нее жизни.
Мы, кажется, ехали целую вечность, а поездке не виделось конца и края. Я начала утомляться. Жаль, не засекла, когда отчалили от института, наверняка прошло больше получаса. Побуравила недовольно затылок Мэла и перевела взгляд на зеркало заднего вида.
Мелёшин, не мигая, глядел на меня. Машина ехала, его руки лежали на руле, а глаза... глаза, вместо того, чтобы следить за дорогой, смотрели в упор, обжигая растопленным шоколадом.
Время застряло. Казалось, воздух около меня начал вскипать и плавиться. С каждой секундой я, словно муха, погрязала в сладком сиропе Мелёшинского взгляда, совершенно не имея сил барахтаться. Елки-палки, будут стрелки двигаться или нет?
Что-то душно в салоне, и кондиционер совсем не помогает. Судорожно оттянув ворот свитера, я невзначай глянула в окно. Рядом с нами ехала в опасной близости красная машина. Еще мгновение - и мы сойдемся с ней боками.
От страха язык прилип к небу, а в висках забухало. Мэл резко крутанул руль, и "Турба", вильнув, выровняла движение.
- Милый, отвыкай гонять, - сказала хрустальным голоском девушка и успокаивающе положила руку на колено Мелёшина.
Я с трудом уняла дрожь в руках, в пересохшем горле противно защекотало. Мэл едва не устроил аварию посреди столицы, а блондинка преспокойно занялась релаксацией паршивого водителя, будто его опасная езда считалась обычным делом.
Петя побледнел, но сохранил фасон и не показал виду, что испугался. Мелёшин, продолжая одной рукой удерживать руль, другой погладил ладонь девушки и мягко убрал с колена. Меня аж затрясло от злости и запоздалой паники. Демонстративно сложив руки на груди, я уставилась в окно. "Ах, милый, не гони, а то помада размажется!", "Ах, милый, нам еще внуков растить, а ты лихачишь!". Тьфу, ездоки.
Конечно же, меня одолевала жуткая зависть к музыкальному голосу красавицы и ее невероятной синевы глазам. Да что там говорить, я завидовала девушке во всем. Даже в том, как она по-хозяйски расположилась на переднем сиденье. Вот если бы Мелёшин предложил мне сесть рядом с ним, я бы... я бы такое сказала, что он на всю жизнь зарекся бы приглашать меня в машину.
А он и не пригласит, разве что с очередным подленьким умыслом, поэтому не следует отвлекаться. Меня по-прежнему снедала уверенность, что в голове у Мэла засел нехороший план.
- Смотри, Эва! - обернулся Петя и поманил к себе. Я придвинулась, и он показал на виднеющуюся вдалеке громаду.
С Петиной стороны простиралось поле с редкими деревцами и пустыми клумбами, наверное, молодой парк или сквер. За полем высилось сооружение, привлекшее парня.
- Это малый центральный парк. Заложен в честь сорокапятилетия победы в войне, - не замедлил пояснить Петя. - А за ним Большая спортивная арена. Там пройдет чемпионат по легкой атлетике, в котором приму участие, - сказал он с гордостью.
- Здорово! - откликнулась я восхищенно.
А про себя ужаснулась. Пообещай я Пете присутствовать на мероприятиях чемпионата, не представляю, как бы добиралась сюда и возвращалась обратно в институт. Прижавшись к парню, я разглядывала кубические формы спортивного монстра и большую сферу над зданием, занявшую полнеба.
Неожиданно Мелёшин круто вильнул влево и завернул. Я завалилась на свою сторону, а Петя, не удержав равновесие, - на меня. Даже блондинка сдавленно вскрикнула.
- Держитесь крепче, - процедил Мэл, поглядывая то в зеркала, то на дорогу.
- А... - хотела я спросить, скоро ли доедем, а то в туалет хочется, как Мелёшин перебил:
- Подъезжаем.
И мы подъехали.
Устав от долгой езды, я выползла наружу, на ходу застегивая куртку и заматываясь в шарф, а сумку закинула на плечо. Петя, напялив шапку, тоже выбрался со своей стороны. Мэл вылез из машины и, деловито обежав, открыл дверцу перед блондинкой, помогая выйти.
Ишь, как выдрессировала. А говорил, ни перед одной бабой не прогнется, - вспомнила я и сдавленно захихикала. Мелёшин мрачно зыркнул. А и не боюсь вовсе!