- Дали сегодня. Мэ...Егор Мелёшин.
Альрик ничем не выдал своей нелюбви к упомянутой фамилии, затеяв просмотр по второму кругу.
- Он следил за вами? Зачем?
- Не думаю, что он сделал их сам, потому что... ну, он бы не удержался и выскочил из машины... в общем, не стал бы ждать, пока вы... пока мы...
- Если вы хорошо знаете своего однокурсника, то рассуждения логичны. Значит, следил кто-то другой и передал Мелёшину фотографии, - заключил мужчина, швырнув пачку на стол. - Беспокоитесь из-за снимков?
- Нет, то есть да. Альрик Герцевич, пожалуйста, скажите ему, что у нас была деловая встреча! Он поверит, потому что у вас авторитет, а я кто?
- У Мелёшина был повод для упрека? - поинтересовался профессор, и на его лице мелькнуло нечто похожее на удовлетворение, или мне показалось.
- Был, - выдавила я, ощущая себя препарированной букашкой под внимательным взглядом собеседника. - Мы как бы... начали встречаться, и тут приключилась поездка к вам домой. А я не предупредила о ней.
- Ну, и накрутили вы, Эва Карловна, - сказал весело мужчина. - Теперь становится понятным сегодняшнее поведение Мелёшина.
Я непонимающе уставилась на Альрика в надежде, что он объяснит логику поступков моего бывшего парня.
- Ваш друг учинил драку перед практической защитой знаний по символистике.
- Мэл?! - выдохнула я изумленно. Слова профессора явились полнейшей неожиданностью.
- Как его называть - решать вам. Мелёшин применил рукоприкладство и был препровожден в ректорат для выяснения обстоятельств и принятия решения о наказании.
Батюшки! - всплеснула я руками, не сдержавшись. После встречи у раздевалки Мэл ринулся разукрашивать физиономию соперника! То есть, конечно же, лицо. Лицо профессора.
- Так он вас...?! Он вам...? - пролепетала я, уставившись на Альрика и выискивая места, куда мог приложиться кулак Мэла.
12.3
Боже мой! Сгоряча Мэл наворотил дел, посягнув на преподавательский суверенитет, и с треском вылетел из института под громкие фанфары. И всё из-за меня. Наверняка получилось то еще представление на глазах всего курса.
- Не могу судить, что произошло бы, появись Мелёшин в аудитории. К счастью или к сожалению, он повздорил с однокурсником, не дойдя двух шагов до двери, - успокоил профессор с легкой усмешкой.
У Альрика нашелся повод, чтобы поднять себе настроение. А мне как быть? Радоваться, что Мэл не донес свой гнев до препода, или переживать за несдержанность бывшего парня?
- Что ему вменили за драку? - взглянула я умоляюще на собеседника.
- Моральную и материальную компенсацию пострадавшему, штраф в пользу администрации ВУЗа и несколько часов исправительных работ в стенах учебного заведения.
Фух, - выдохнула я с невольным облегчением. Не исключили и не привлекли отделение или первый отдел. Хорошо, что Мэлу хватило ума (или наоборот, не хватило) не воспользоваться в драке заклинаниями, тогда без разговоров вылетел бы из института, или пришлось бы опять прибегнуть к помощи дяди, деда и прочих советников премьер-министра.
Может, Мэл выпустил пар и теперь успокоится? Бедняга тот парень, что попался на его пути. Наверное, сказал не те слова под руку или недостаточно любезным тоном.
Внезапно мне пришло в голову, что Мэл не оставит попыток добраться до профессора, чтобы отомстить за уязвленное самолюбие и поруганную честь. Нет-нет-нет, нужно срочно убедить оскорбленного товарища, что случилась досадное недоразумение, иначе он опять влипнет в историю.
- Альрик Герцевич, завтра он еще что-нибудь устроит! Поговорите с ним! Скажите, что у него нет оснований!
- Мелёшин не ребенок, хотя ведет себя именно так. Думаю, пока разговор не возымеет силы, - сказал Альрик, откинувшись на стуле. Ясно-понятно, звезда мирового научного масштаба не отложит свои дела в сторону и не сорвется с места, чтобы объясняться с парнем, к которому питает тщательно скрываемую антипатию.
- Почему?
- Потому что сейчас он похож на пороховую бочку с незажженным фитилем. Стоит поднести спичку, и произойдет взрыв. Его однокурсник неосторожной фразой получил перелом носа и множественные ссадины. Пока что Мелёшин не внемлет доводам и прочим объяснениям.
- Что же делать? - заломила я руки в отчаянии.
- Выждать. В конце концов, у него своя голова на плечах. Через два-три дня Мелёшин остынет и выслушает.
Но за два дня Мэл обязательно натворит новых бед!
- Слишком долго!
- Сейчас, Эва Карловна, любые оправдательные словеса будут как об стенку горох. Разве вы не изучали основы психологии?
- Изучала... в интернате, - промямлила я пристыжено.
- В неуравновешенном состоянии человек способен на безрассудные поступки. Не стоит распалять горящий костер, подкидывая дрова. Благоразумнее дождаться, когда он потухнет сам собой, и на углях запечь пищу.