И лишь Мелёшин проигнорировал экзамен, не став занимать очередь с утра пораньше. Он появится, - успокоила я себя. Мэл всегда приезжает в институт к полудню. Он обязательно придет, из упрямства и принципа, потому что сам сказал вчера, что не собирается портить своё будущее из-за разных мелочей.
Время икс приближалось, толпа росла. Выяснилось, что очередь начали занимать накануне, поэтому при всем рвении мне не светило попасть в аудиторию раньше обеда. Ажиотаж из-за права первым сказать профессору "здрасте" был непривычен. Прежде я ни разу не сталкивалась с лихорадочной активностью, посвященной сдаче экзамена.
Чтобы толкущихся студентов не смыло воздушной волной, расписание звонков в экзаменационные дни изменялось. До трех часов дня разрешалось беспрепятственно подслушивать под дверьми аудиторий или нарезать круги, нервничая, или обсуждать ход экзамена, оккупировав подоконники, зато после указанного часа интервал между звонками сокращался, и воздушные волны освежали институтские пространства каждые полчаса, выдувая из коридоров следы утренних переживаний.
Неожиданно по массам прошло оживление. Два незнакомых парня вклинились в волнующуюся толпу третьекурсников. Гул усилился, голоса стали громче. Оказалось, что гости пришли с четвертого курса. Один из них, чернобровый и толстый как бочка, протиснулся ко мне и спросил:
- Купишь конспекты?
- Зачем? - растерялась я. - У меня свои на руках.
- Как знаешь. Продам со скидкой пять процентов.
- Так ведь экзамен через пять минут! Конспекты не спасут.
В самом деле, нормальные люди загодя беспокоятся о наличии тетради с записями лекций, а не стоя на пороге у смертушки.
- Зато пригодятся на пересдачах. Возьму недорого, десятка со скидкой.
Мой рот изумленно открылся и закрылся. Под десяткой продавец подразумевал не десять висоров, а... десять тысяч! Или, говоря жаргоном Аффы, десять штукарей.
- Н-не, - замотала я головой, ошалев от предложения.
- Отличное состояние, разборчивый почерк, - нахваливал парень. - На полях ссылки на книжные источники, есть вставки сверх даваемого на лекциях материала.
- Спасибо, мне не надо.
Толстый делец развернулся и двинулся через толпу в обратном направлении, предлагая студентам купить конспектики всего лишь за десятку.
Судя по всему, четверокурсники вылавливали отчаявшихся студентов, готовых выложить любые денежки ради заветной оценки. Наверняка отчаяние возникало на том этапе, когда человек, прогуляв семестр, в определенный момент осознавал, что крах неизбежен, а в тетради нет ни строчки, и никто не даст списать конспекты по доброте душевной.
Упасть и не встать. Сумасшедшая цена за несчастную тетрадку! Может, тоже продать свои записи, а фляжку придержать? Нет, торговля потерпит крах. Мои каракули не купят и за пять висоров: почерк кривокосый и неразборчивый, с множественными сокращениями слов, к тому же конспекты не раз пригодятся мне самой.
Я и не подозревала о существовании в институте коммерции подобного рода. При правильном подходе можно торговать всем: снадобьями, рефератами, сдаточными работами, теоретическими записками к лабораторкам. Остается лишь позавидовать безликим умникам, разбогатевшим на полоротых студентах. Если бы у меня хватило ума заниматься интеллектуальным трудом, то ничтожный оклад младшего помощника архивариуса показался бы плевком в бескрайнем море заработанных денег. Увы, коли судьба обделила способностями, придется задействовать старательность и прилежание, чтобы пойти и отработать еженедельные восемь висоров.
Время, отпущенное для нагнетания истеричной обстановки у экзаменационной аудитории, я потратила с пользой в архиве, где рассортировывала папки с делами по нужным полкам.
Начальник страдал очередным обострением аллергии. Он непрерывно чихал и тер платком нос, отчего тот покраснел и распух. Из сострадания мне пришло в голову пожалеть архивариуса.
- Швабель Иоганнович, сегодня экзамены, и в архив никто не придет. Можно взять отгул и отдохнуть, подлечиться.
Мужчина посмотрел на меня с подозрением.
- Не могу. Долг обязывает, - прогундосил и высморкался.
И откуда выискался столь ответственный товарищ? Скоро у него носопырки отвалятся, а он всё равно с маниакальным упорством ковыляет на работу.
Швыркая и утирая нос, начальник скрылся в брошюровочной, а я воспользовалась моментом одиночества и навестила разъедалы, порадовавшись зрелищу роскошных листьев с потемневшими прожилками. Надежда на скоротечное дозревание оправдалась, и теперь концентрация активного вещества в растениях достигла максимума.