Решив взять быка за рога и пойти наступление первой, спросила небрежно:
- Что скажешь?
- Интересная штукенция. Пятьдесят.
То есть как "пятьдесят"? - растерялась я. Алесс сказал, пятьдесят тысяч? Мне не послышалось?! Значит, он согласен выступить посредником, и скоро у меня появятся деньги. Ура!!!
Постойте-ка, почему всего пятьдесят? Маловато будет. Профессор упомянул о минимуме в размере двухсот тысяч, а я слепо верила Альрику в вопросе оценки раритетов. К тому же, в моем воображении золотая гора доставала макушкой до неба и не собиралась таять ни при каких условиях. Что за наглость: предлагать за алкогольную драгоценность сущую мелочь?
Жадность ответила за меня.
- Сфигали. Не меньше пятисот, - сказала и прикусила язык. Вот я сморозила! Товарищ покрутит у виска и развернется, хлопнув дверью.
Но парня не свалила означенная мной цифра. Он решил свалить меня и хладнокровно начал торг.
- Большой риск, потому что вещь уникальная, - мотивировал спокойно. - Сто.
Хоть в шаге не мелочится: удвоил зараз первоначальную цену. Оказывается, рыжий - тот еще фрукт. Ростом едва ли выше меня и тощ как глист, а ворочает сумасшедшими деньжищами, не боясь. Попробую и я снизить цену по-королевски.
- Ну и что. Зато коньяк отличного качества до конца света. Четыреста пятьдесят.
Сейчас скажет: "Скатертью дорога. Чао-какао", и уйдет приканчивать остатки закуси.
Нет, Алесс, не уйдет, - зазудел тоненький голосок. Не для того парень навестил меня в общаге и не стал дожидаться утра, чтобы поговорить в институте. Значит, ему тоже срочно приспичило.
Я приободрилась, а рыжий привел следующий довод:
- Сложное устройство. Неисправности не подлежат починке. Сто пятьдесят.
Ситуация выглядела нереальной. Мы перебрасывались абстрактными тысячами висоров как камешками: рыжий понемногу подсыпал горсть гальки на свою чашу весов, а я с большим нежеланием облегчала свою часть. Когда же чаши уравновесятся?
В ответ на претензию парня ввернулся козырь, подсказанный Альриком:
- Не парься. Это же первая правительственная, у них лучшие стенды. И в космосе обкатывали, и в жерло вулкана сбрасывали. Четыреста.
Каково? Накуси-выкуси! - взглянула я высока на своего визави. Данный факт не оспорить.
Но рыжий и бровью не повел. Последней упомянутой им суммой стали сто пятьдесят тысяч. Неплохо. Поделив поровну и еще раз пополам, выгадаю около сорока тысяч. Хорошо. Вернее, очень хорошо. Просто отлично. Правильнее сказать: "Прекрасно!", но Алесс пока не догадывается о самовольном дележе, и, возможно, не согласится с ним, потребовав себе большую часть.
И опять я дала маху. Следовало сразу оговорить распределение процентов от продажи, как велел профессор. А он велел настаивать на двух равных долях для посредника и для меня, как для участников сделки. В общем, практически приказал упереться рогом, - и ни шагу назад, отстаивая свою часть и честь.
- Какие проценты? - удивился рыжий, выслушав предложение о способах распиливания прибыли. - Сто пятьдесят - это твоя доля.
- Как так? - опешив, я потерла лоб, принявшись усиленно складывать и делить в уме, потому что запуталась из-за непредвиденного отступления в плане.
После продажи половина денег причиталась Альрику, следовательно, мне светило... семьдесят пять тысяч в звонкой монете! Это горные хребты монет, бороздящие вершинами облака. Это бескрайние реки наличности, чьи берега теряются в дымке у горизонта. Это фантастический мир меркантильных грез, которые осуществятся с продажей фляжки.
Парень принял затуманившийся взор за признак согласия.
- По рукам?
- Эксперт оценил минимум в сто пятьдесят...
- Вот видишь! - воскликнул Алесс, не сдержавшись.
- На нос, - закончила я звенящим голосом. - Итого триста на двоих.
Даже не видя своего лица, чувствовала, что глаза нездорово блестят. Нужно вовремя остановиться, - зазвенел отрезвляющий звоночек, тут же затоптанный вспышкой азартной алчности.
- Твой эксперт не дурак, - признал рыжий. - Но переборщил. Крайняя цена - двести. Больше не дам, потому что зависит не от меня.
Шестым чувством я поняла, что он не будет повышать. Мне бы согласиться и ударить по рукам, но с языка слетело:
- Дурак не дурак, а сказал, что если не выгорит с тобой, то задействует свои связи. Двести пятьдесят, и точка.
Рот сказал и закрылся, а я обмерла. Не будь свидетеля, с удовольствием отхлестала себя по губам, имевшим наглость ляпнуть лишнее. Сейчас мне покажут красочную фигу, и я побегу за Алессом как собачонка, умоляя не принимать всерьез пустую болтовню, и он раскроет мой суперпупермегаблеф. Катастрофа!