Что за гадство? - поглядела я тоскливо по сторонам. Пора хлестать себя по щекам или стучаться лбом об стену, чтобы отрезвиться. Ни к чему проявлять ненужное геройство. Через два дня любое болеутоляющее средство в аптеке станет моим, даже с четырьмя или пятью нулями на ценнике. Так что ни-ка-ких афёр! - пригрозила внутреннему "я". Никаких героических партизанских вылазок!
"Я" согласно закивало и напомнило о вытяжке, угрожающей растворить половину института. Пришлось бежать в общежитие, распихивая локтями встречных-поперечных и придерживая сумку под мышкой, чтобы не расплескать и не раздавить пузырьки с содержимым.
Проводив меня скучным взглядом, Мотеморт богато зевнул, явив миру пасть, начищенную до зеркального блеска, и сомкнул с металлическим лязгом челюсти.
А я что? Я - ничего. Сама честность и порядочность, потому что пузырьки не считаются казенным имуществом и, соответственно, не ставятся на приход, равно как и снадобья, в процессе приготовления которых необратимо изменяется химический состав ингредиентов.
Вместо реферата по удовольствиям я писала реферат своего дня.
Сначала - в общежитии, где разобралась с вытяжкой и - наконец-то! - с одеждой, запачканной вишневым компотом. Замочила свитер со штанами и добавила пятновыводитель, вспенившийся оранжевой шапкой. Покуда шоркала, полоскала и отжимала, в памяти всплыли события того дня, когда компот из стакана неожиданным образом перекочевал ко мне на грудь. Вспомнилось злое лицо Мэла, когда он кричал на Эльзу: "Я тебя просил?"
Мой Мэл... который уже не мой, без соплей и истерик, и меня абсолютно не волнует, куда он запропастился в разгар сессии. Наверное, пишет в поте лица работу по удовольствиям.
Егор, Жорик, Егорчик...
Я шепотом повторила имя, перекатывая рокочущую "р". Почему-то оно не ложилось на язык и казалось чужеродным.
Усилием воли я переключилась на подсыхающие вещички, и сердце запело, любуясь результатом упорного труда. Что ни говори, а прикоснуться к звездам, пробившись через тернии, очень и очень приятно. Пусть через два дня у меня появится десяток новых юбок, брючек и кофточек, серый свитер с ромбиками останется в памяти, как верный боевой друг, с которым мы пережили много счастливых минут и стойко перетерпели сваливавшиеся неудачи.
Следом состоялся торопливый обед с Радиком. Парнишка спешил на консультацию по теории резервов организма, а я намеревалась выполнить урок Вивы и в качестве дополнительной нагрузки написать хотя бы титульный лист исследовательской работы по удовольствиям. О ночном походе за приключениями на собственную горбушку и думать не моги! - показала себе воображаемый кулак.
- Постирушки? - кивнул Радик на веревку, натянутую посреди комнаты.
- Долгожданные, - пояснила я со ртом, набитым кашей. - Предупреди, если надумаешь учить. Дам ключ.
- Сегодня у меня практики до скончания дня, - сказал с тяжелым вздохом парнишка. - Пока не сдам - из института не уйду. Плохо, что волны не приручаются.
- Фигово, - посочувствовала я и тут же исправилась на оптимистичный тон: - В смысле, здорово. Мне бы твою настойчивость. Не вешай нос, у тебя обязательно получится.
Есть положительные кочки в трясине жизненных гадостей! - радовалась я достижению в виде отстиранной одежды, торопясь в институт. Внезапная мысль затормозила мои ноги на крыльце. Нет ли на стоянке автомобиля Мэла?
Бесполезно выискивать. Если его машина и стоит у ворот, то это новая эксклюзивная модель взамен изувеченных "Турбы" и "Мастодонта", неотличимая от прочих роскошных автомобилей.
Взбудоражившись возможной встречей, я двинулась в архив осторожно, словно трепетная лань, и на всякий случай обошла по большому радиусу постамент со святым Списуилом, который оккупировала шумная группа парней. Увы или ура, но Мэла среди них не оказалось, о чем подсказали многочисленные отражения в зеркалах. Отсутствовал и закадычный пестроволосый товарищ Мэла.
Подвальный коридор у подъемника встретил тишиной и гудением ламп. Гигаватты ослепительного электрического света обжигали сетчатку, заставляя привычно щуриться. Поворот направо - к кабинету завхозши, поворот налево - путь во владения архивариуса, а наискосок зиял провал коридора, в котором, как просветил профессор, обитало существо, подарившее мне странную отметину на пальце.