Отгородившись сумкой от соседа, читавшего толстый-претолстый справочник с формулами неимоверной длины, я схватилась за фолиант, разъясняющий, кто есть кто на политическом олимпе.
От обилия фотографий, фамилий и чинов запестрело в глазах. Тогда был выбран другой путь - изучать атлас, сверяясь с оглавлением, согласно которому важность занимаемых должностей понижалась с увеличением нумерации страниц.
С первой фотографии на меня смотрело внушительное лицо - полноватое, с кустистыми бровями, носом-сливой, большой залысиной и жиденькой волосатостью на голове. Премьер-министр Рубля Леонисим Рикардович.
Знакомый товарищ. Наблюдал за моей жизнью с портретов, развешанных в учреждениях, в которых довелось учиться. Дополнительно мелькал в выпусках новостей по интернатскому телевизору, к которому нас периодически допускали в целях просвещения. В моих смутных воспоминаниях он остался объемным по конституции, с расстегнутым пиджаком и без галстука.
По словам Аффы, премьер-министр лично пожмет руку Пете, а мою лапку поцелует, после чего нас сфотографируют вместе.
Я пригляделась внимательнее к человеку, принимающему судьбоносные решения в масштабах страны. Одно его слово - и где-то начнется военный конфликт или заключится перемирие. Или чья-то карьера оборвется, а чья-то - двинется в рост. А тут я сморожу глупость на глазах первого лица государства. Теперь понятна озабоченность Петиной маменьки. Предстоит наиважнейший прием, а не разухабистая пьянка-гулянка в клубе. От того, как Петя покажет себя, зависит его будущее. Не думаю, что парень планирует продвигаться по спортивной стезе, иначе для чего он поступил в институт с висорическим уклоном.
Ниже фотографии Рубли располагались портреты пяти советников и девяти помощников. Следом шло правительство в составе двадцати министров, и при каждом министре - по два заместителя.
На одной из фотографий я увидела отца и сравнила с другими высокопоставленными чиновниками. Что ни говори, а папуля смотрелся молодцевато рядом с одутловатыми, обрюзгшими, облысевшими и сморчковыми физиономиями.
На последующих страницах шли портретные снимки начальников Департаментов и их заместителей. В завершающей части атласа располагались фотографии членов Высшего правительственного суда и Высшего законодательного совета.
Все портреты, а также подписи под снимками: "такой-то такойтович, должность такая-то" были изучены внимательнейшим образом, но чем дольше и тщательнее я изучала, пытаясь запомнить, тем больший ералаш получался в голове.
По итогам изучения атласа меня немало потрясли два факта, вызвав усиленное сердцебиение и повышенную тревожность.
Факт первый значился под фотографией моложавого темноволосого мужчины приятной внешности с пытливым прищуром глаз. "Первый советник премьер-министра Семут Сергей Чехиевич". Я вспомнила, это он ходатайствовал по телефону перед первоотдельщиками у мастерской Олега и отмазал меня от ареста.
Семут С.Ч. - первый из пяти советников, а, значит, самый приближенный. Тот, кто первым после супруги желает доброго утра и стоит за креслом монарха во время важных переговоров, нашептывая, казнить посла или помиловать. Не менее влиятелен, чем премьер-министр и не менее опасен. Если на приеме выпадет общаться с первым советником, сомневаюсь, что мой благодетель вспомнит о том, что когда-то замолвил за меня словечко.
Факт второй сокрушил спокойствие значительно больше первого. Начальником Департамента правопорядка оказался никто иной как Мелёшин Артём Константинович - еще один родственник Мэла. Возможно, его отец или дядя номер два.
У мужчины с фотографии было волевое лицо с цепкими глазами и скептически поджатыми губами. Пронизывающий взгляд, казалось, мгновенно распознал во мне отпетую обманщицу и уголовницу, отчего страстно захотелось спрятаться под стол. Меня пробрал озноб.
"Для дэпов* нет ничего невозможного, - предостерегал Алик. - У них собраны досье на всех, ныне живущих, и на тех, кто еще не родился. Мы все у них под колпаком. Опасайся Первого Д*, но прежде всего опасайся ДП*".
Он знал, о чем говорил. Если Первый департамент курировал специальные вопросы, связанные с висорикой, то Департамент правопорядка, отделения которого растянулись сетью по стране, отслеживал беззакония общей направленности: ловил и арестовывал преступников, вел следствия и опекал тюрьмы и колонии. Хотя назначение обеих структур было одинаковым - служить церберами правительства.