- А потом? - влезла Аффа.
- Потом - суп с котом. После представления публика переходит в Большой банкетный зал. Не бойся, сидеть за столом рядом с премьером не придется. Завершающая часть приема состоит в том, что номинанты на звание "Лица года" фотографируются с премьер-министром и кратко общаются с ним, а гости циркулируют по залу и беседуют на разные темы.
- А есть-то когда? - удивилась соседка. - Уж за полночь перевалит, а Эвка останется голодной.
- Туда приходят не лопать, а себя показать. Официанты будут разносить на подносах шампанское, вино и закуски. Запомнила, как зовут советников и министров?
- Не всех, - покаялась я смиренно.
Пусть у меня худая память, никогда не признаюсь, что в ней мгновенно и навсегда выжглась фамилия начальника Департамента правопорядка.
- Двояк тебе. Нужно отличать министров от их заместителей. Если обратишься к собеседнику по имени-отчеству, можешь получить плюс к рейтингу кавалера.
Что за непруха? Мало того, что сессия зажимает со всех сторон, еще и на приеме придется зарабатывать оценки.
- На сегодня достаточно, - смилостивилась Вива. - Завтра будем расшаркиваться с премьером и беседовать с советниками.
- Это как?
- Вот так. Устроим репетицию. Аффа будет твоим кавалером, а я - премьер-министром. Забудешь, как меня зовут, в два счета вылетишь из института.
Мы с соседкой рассмеялись. Хорошая угроза. Сразу захотелось побежать в библиотеку и снова зарыться в атлас политиков.
На родимый первый этаж я спускалась уверенно, но уставшие ноги заныли сильнее и начали слегка заплетаться. Притопав в швабровку, сбросила туфли, оказавшиеся не такими уж страшными и вынула из кармашка юбки сложенный бумажный коробок. Расправив листочек на столе, я разгладила мятые загибы и впилась глазами в фотографию с Мэлом. Интересно, куда он размашисто шел, не обращая внимания на объектив камеры?
Рамочка в виде овалов с претендентками портила весь настрой. Схватив ножницы, я обкромсала наспех неудачниц, оставив центральную картинку с Мэлом. Снова разгладила, чтобы без помех любоваться парнем, и неожиданно мне стало жалко себя. Мой тайный порыв ничем не отличался от секрета соседки Лизбэт, бережно хранившей в книге вырезку о кумире своего сердца и души. А ведь совсем недавно я снисходительно посмеивалась над симпатией девушки к профессору.
Мэл отсутствовал весь день в институте. Что с ним произошло? Может, в пропаже парня есть моя вина?
Вдруг он мчался в машине на большой скорости и, не справившись с управлением, перевернулся? Лежит в больнице при смерти или... Или медицинская помощь опоздала.
Вскочив, я заметалась по комнате.
Вдруг Мэл отправился на свой танцинг и повздорил с каким-нибудь уголовным авторитетом? Лежит сейчас с ножевыми ранениями у мусорных баков на задворках клуба и умирает.
Скорость наматывания кругов по швабровке возросла.
Мэл, Мэл... Где же ты? Парализован nerve candi* и медленно замерзаешь где-нибудь в глуши, не в силах добраться до телефона. Тьфу, какая глушь в столице, где плотность населения - десять человек на один квадратный метр?
Я схватила конспекты, но руки тряслись, и строчки плясали перед глазами. Тетрадь зашвырнулась на стол. Нервно прохаживаясь по комнате, я не заметила, как выхлебала в три присеста флакончик с витаминным сиропом. Изгрызла ногти на сто рядов и раз десять выглянула в окошко.
Нужно успокоиться, но как? Не думать, не представлять, ибо каждая последующая фантазия накручивала всё более тяжкие испытания для Мэла и в итоге - неизбежный летальный исход.
Надо занять голову и руки делом, чтобы отвлечься от пустых растравливающих мыслей! - осенило меня.
Хорошее решение. Осталось придумать стоящее занятие до глубокой ночи и для начала прогуляться, освежить извилины.
И одеться потеплей, чтобы не замерзнуть.
И взять пустой флакон из-под выпитого сиропа.
Дойду до института, и если вахтерша не пустит на порог - значит, судьба.
Вымытый флакончик я сунула в карман куртки. Натянула высохшие штаны, напялила два свитера - один на другой, проверила наличие варежек и фонарика и отправилась охолаживать мозги.
Значит, судьба. Стрелки на часах показали десять минут до закрытия парадного входа. Ни вахтерши, ни сторожа на посту, лишь Монтеморт застыл изваянием с откинутым хвостом и замершим в одной точке взглядом.
Дойду до люка и если по пути столкнусь с кем-нибудь, то оправдаюсь заболевшим животом.