Кошмарное создание с визгом отлетело назад и принялось биться в окна. Выдержат ли стекла?
- Значительная потеря крови, но внутренние органы не задеты. В целом кровотечение мы остановили, - резюмировал Стопятнадцатый, оторвавшись от лежащей женщины. - Нужно переливание. А еще зашить рану. Обе.
Альрик согласно кивнул, разглядывая кружащую под потолком тварь, с которой периодически срывались вниз склизкие черные ошметки.
- Медикаменты у окна в холодильнике, он пока цел, - добавил бодро декан, внешне не ослабленный ранением. - Но подлюка не дает и носа высунуть. Если ты отвлечешь, я доберусь.
Профессор снова кивнул, наблюдая за дергаными рывками крылатого чудища.
Мужчины не замечали меня, замершую поблизости на четвереньках, словно позабыли, что на белом свете существует такая студентка Эва Папена. Ну и ладненько. Полюбовалась на бесплатное зрелище, пора и честь знать. Здесь полно умных и расторопных дядечек, которые знают, что нужно делать.
Стоило шевельнуться, как Альрик поманил меня пальцем.
- Эва Карловна! Ползите сюда, но осторожно.
Пригнув голову, я переместилась к мужчинам за порушенный стол.
- Держите, - велел профессор, сунув в руки остатки халата. - Рвите и прижимайте к ране. Как пропитается, меняйте. Советую пока не высовываться.
Встав в полный рост, он крикнул Стопятнадцатому:
- Давай! - И начал выпускать с обеих рук зеленые, фиолетовые, белые, голубые шары, даже молнии выпускал, в то время как декан ринулся к окну, пиная и расшвыривая мешающуюся под ногами свалку, чтобы расчистить путь к заветному холодильнику.
Что тут началось! Тварь носилась под потолком и с изматывающим слух визгом кидалась на мужчин, выставив клюв и когтистые скрюченные лапы. Однако профессор проявил недюжинную реакцию, умудряясь виртуозно уклоняться от крылатого чудища и одновременно награждать его заклинаниями, в то время как Генрих Генрихович, схватив стойки от разбитых штативов, отмахивался ими как саблями.
Слабый стон напомнил мне о порученных обязанностях. Проверив наличие сумки на плече, я непослушными руками оторвала полоску от полы бывшего халата и подползла к Евстигневе Ромельевне. Ее лицо было бледно, под глазами залегли синюшные тени, шикарная прическа растрепалась, а губы обесцветились, слившись с кожей.
При взгляде на багровый бок меня затошнило. Почудилось, что через распоротую острыми когтями одежду видны внутренности.
Закусив губу, я свернула в несколько раз полоску и приложила к тому месту, где, как мне показалось, находилась рана. Ответом стал слабый стон Царицы. Убрав прядку, упавшую женщине на висок, я обхватила её ладони - леденущие, как из морозилки. Дыша на пальцы, начала растирать, пока руки проректрисы не порозовели, и пропустила момент, когда наступило затишье.
Поменяв полоску, я осторожно выглянула из-за стола. Чудовищная птица молчаливо висела над потолком, Альрик спрятался за остатками шкафа, а декан прислонился к упавшему вентиляционному зонту. Ему так и не удалось добраться до медикаментов.
Я снова перевела взгляд на профессора. Он мял запястья, а потом перешел на плечи. Видимо, у него началась отдача. Поймав мой взгляд, Альрик спросил одними губами: "Все в порядке?"
"Да" - кивнула я в ответ. Мне начало казаться, что у летающего уродца появился интеллект. Теперь страшилище не билось попусту о препятствия и не орало без повода. Размахивая крыльями, увеличившимися в размерах, оно не двигалось с места, удерживая в поле зрения мужчин и меня с проректрисой.
Профессор закончил разминать плечи и шею. Достав из-за ворота рубашки медальон на цепочке, он начал водить над ним пальцами и неслышно наговаривать. В завершение, поцеловав блеснувшую на свету штучку, мужчина опустил её за ворот и, откинув голову, закрыл глаза.
У него мужественное лицо, - подумала я. Волевое. Сильное. И сам Альрик несокрушим как скала. Он не даст нам умереть: ни Царице, ни Стопятнадцатому, ни мне. В тот миг моя вера в профессора была сродни вере в могущественное непобедимое божество, и я без колебаний принесла бы на его алтарь любую жертву.
Неожиданно Альрик открыл глаза и подмигнул мне, вызвав прилив смущения.
- Оно растет, слышишь? - сказал из своего угла Генрих Генрихович. - Осторожнее с заклинаниями.
- Уже заметил, - отозвался профессор.