Тварь дернулась сильнее обычного, но не стала нападать. Наверное, тоже отдыхала от буйного времяпровождения.
- Удавка не работает, заклинания не действуют! - снова крикнул Альрик. - У него иммунитет.
- Тьфу, - сплюнул декан и что-то пробурчал. Наверное, выругался. - Тоже заметил.
Я вернулась к Евстигневе Ромельевне и, сменив пропитавшуюся кровью полоску новой, снова принялась растирать руки женщины, согревая дыханием.
Нужно лишить недосягаемого монстра преимущества. А какое преимущество у крылатой тварюги? Она сверху, и у нее выгоднее диспозиция. Значит, надо спустить чудовище на пол. Но как его сбить с потолка, если ни одно заклинание не подействовало? Любое живое существо давно бы умерло в тяжких мучениях, а это, взявшееся невесть откуда, похоже, питалось энергией направленных вис-волн и росло на них как на дрожжах.
Если предположить, что над потолком поселилась нежить, у которой не бьется сердце, не бежит кровь по сосудам и нет легких, остается принять за основу, что это механизм, управляемый головой или туловищем, а у всякого механизма есть уязвимые точки - междоузлия, соединяющие подвижные элементы, или шарниры. Крылья крепятся к туловищу твари и удерживают её на весу. Если повредить их у основания, то у нас появится малюпасенький шанс.
Рассуждая, я не заметила, что перешла от обособленного местоимения "они", подразумевающего декана и профессора, к единому "нас". Нужно озвучить идею, и Альрик подтвердит, есть ли в ней крупицы здравого смысла.
Заменив пропитавшуюся полоску свежей, я проползла на четвереньках до края стола и высунулась из убежища.
- Что это за гнилушка с крыльями? - крикнул профессор.
- У Евстигневы спроси. Если выберемся, - ответил Стопятнадцатый из своего укрытия, и мне не понравился мрачный тон мужчины.
Зря он так. Нельзя сомнениями губить веру тех, кто слабее. А из четверых хомо сапиенс, присутствующих в лаборатории, только я оказалась самой слабой, и мне жизненно необходимо верить - в силу Генриха Генриховича, в неисчерпаемые возможности профессора, в чудо, наконец.
- Альрик Герцевич! - позвала громким шепотом и замахала рукой, призывая обратить внимание.
Мужчина спросил беззвучно: "Как?" Наверное, он специально разговаривал с деканом громко, чтобы притянуть интерес крылатого чудища к себе, а не ко мне и Царице.
- Нормально, - кивнула я. - Альрик Герцевич, нужно перебить крыло у основания! Она тяжелая и сразу свалится, только надо целиться поточнее.
Мужчина посмотрел на меня со странным весельем, а затем и вовсе заулыбался. Чему радоваться-то? Над нами зависла старуха с косой, вернее, с крыльями, а ему весело. Даже Стопятнадцатый, ослабленный раной, растерял оптимизм.
- Генрих Генрихович! - крикнул профессор. - Поступило предложение подрезать летуну крылья.
- Как? - отозвался из своего угла декан.
- Secanossi*!
- Ты серьезно? - в голосе Стопятнадцатого просквозили изумленные нотки.
- Кто живец? - крикнул Альрик вместо ответа.
- Н-не... уверен, что у меня получится secanossi* ... - ответил Генрих Генрихович после недолгого молчания и добавил гораздо тише: - По твоему сигналу.
______________________________________________________
piloi candi*, пилой канди (перевод с новолат.) - электрический сгусток
secanossi* , секаносси (перевод с новолат.) - разрезание, вспарывание
15.3
- Хорошо. Эва Карловна, когда скажу: "Поехали!", закройте глаза и лучше руками. Всё поняли?
Я энергично закивала. Если уж декан не решился на создание secanossi*, значит, оно невероятно сложное, и следует слушаться Альрика, горячо уповая на удачу.
Переползши к Евстигневе Ромельевне, сменила полоску и растерла ей руки, а потом, сняв туфли, принялась растирать ноги женщины. Молчание раненой настораживало.
Ухо, прижатое к груди Царицы, уловило слабое сердцебиение. Пульс едва прощупывался, но был равномерным.
Вздохнув с облегчением, я переползла к краю стола, чтобы видеть профессора и Стопятнадцатого. Альрик вел последние приготовления, доплетая неизвестное мне многоуровневое заклинание. Меж бровей мужчины залегла морщинка, свидетельствовавшая о крайней сосредоточенности; на лбу выступили бисеринки пота, а руки уверенно выделывали пассы в пустоте.
Черт, и почему я лишена возможности видеть этот шедевр? Судя по восхищенному лицу декана, следившего за подготовкой, из волн выстраивалось нечто эпическое, достойное войти в анналы висорики.
Наконец, профессор встряхнул руками, сбрасывая напряжение, а потом ухватил невидимую конструкцию пальцами и начал закручивать как винт. Под рукой Альрика разгорался сияющей луч - натянутый как тетива лука и звенящий как металлическая струна.