- Я мог бы лично просить за вас, но не сегодня. Сами понимаете, некогда. Согласитесь потерпеть некоторое время? Дня три - четыре, а может, и дольше. Не могу сказать с точностью.
Конечно, Альрику некогда. Ему нужно вернуться к Царице и к декану, а еще думать думу, как разобрать на атомы неживого уродца под стеклом, прежде чем уродец разберет по кусочкам институт.
Сколько придется ждать? Три дня, как сказал профессор, или неделю? Сомневаюсь, что у меня хватит терпения дождаться, когда мужчина установит контакт с крылатой тварью.
- Вижу ваше нетерпение, - сказал мужчина, прочитавший меня как книгу. - Вам хочется поскорее разрешить проблему со своей долей.
- Очень хочется, - согласилась я, кусая губы.
- Хорошо. Коли вы не намерены ждать, предлагаю воспользоваться моим ходатайством на расстоянии.
- Это как? - удивилась я способу передачи просьбы. - По телефону?
- Телефоны банковских работников прослушиваются. В любом случае, учтите, Эва Карловна: малейшая ошибка, и вы подставите под удар всех нас, - посмотрел испытующе профессор. - В здании банка установлены видеокамеры и микрофоны, которые запишут каждый ваш жест и каждое слово, поэтому важно говорить иносказательно.
- И как я получу свою ячейку, если надсмотрщики дышат в затылок Перепелицыну?
- Как он устроит дело, не ваша печаль. В нужный момент потребуется сказать фразу: "В уверенном лидерстве - финансовая устойчивость". Повторите.
Я произнесла конспирационные слова несколько раз, запоминая.
- Не ошибитесь в построении предложения, - еще раз напомнил Альрик. - Это важно.
- А как узнать, когда и что говорить?
- Поймете в нужный момент. Хотя могу облегчить задачу, спрогнозировав общее направление разговора, - сказал профессор и вкратце расписал ожидаемые вопросы банковского служащего и мои ответы, упомянув о секретной фразе: - Сначала - процедура оформления документов. Служащий заполнит анкетные данные, прочие формы и предложит расписаться в бланках. Нужно предугадать момент, прежде чем вас попросят подтвердить происхождение суммы, сдаваемой на хранение. Не волнуйтесь. Эта возможность появится в промежутке между заполнением многочисленных заявлений и вопросников. У вас спросят что-то вроде: "Ваши впечатления о банке" или "Почему вы решили довериться нашему банку?"
Нашлись кодировщики на мою голову. Зачем шпионские сложности? Хотя за вознаграждение, полагавшееся предателю банковской системы Мокию Лавровичу, я бы тоже с радостью зашифровалась как секретный агент.
А профессор, оказывается, не лыком шит. Мы с ним два сапога - пара: прирожденные любители преступать закон и порядок. Стоим и спокойненько обсуждаем предстоящую махинацию без капли угрызений совести.
Помня о просьбе декана, Альрик вручил флакончик и велел принимать содержимое по десять капель три раза в день, разводя в любой жидкости. Как он выразился, для повышения стрессоустойчиости, ибо, по мнению профессора и Стопятнадцатого, вскоре мне предстояло впасть в глубочайшую депрессию и заново пережить в своем воображении сегодняшние приключения в лаборатории.
Решив облегчить мне жизнь, мужчина вручил листочек с телефонным номером для вызова такси, но доставку моей персоны от института до банка взял на себя, заказав машину к воротам альма-матер.
- Когда сядете, скажите: "Первый правительственный банк", и водитель довезет без лишних расспросов, - пояснил, набирая цифры на телефонной станции.
- Сколько стоит вызов?
- Около тридцати висоров в один конец. Почему спрашиваете? Вы теперь состоятельная дама, - улыбнулся Альрик.
По привычке, которую не вытравить сумасшедшими деньгами. Итого потрачу на проезд более пятидесяти висоров, что приравнивается к еженедельной благотворительной помощи декана. Жалко. Лучше пройтись на ногах. Кстати, неплохая мысль. Срисую с карты схему проезда и устрою пеший переход. День туда, день обратно по столице с котомкой на плече и с сотней тысяч за пазухой.
Эх, наверное, пройдет немало времени, прежде чем перестану переживать, видя, как зараз улетают в никуда огромные суммы.
- Машина подъедет к стоянке через пятнадцать минут. У вас есть время, чтобы собраться, - предупредил партнер и пожелал удачи, на что получил в ответ слова благодарности. Ведь профессор мог плюнуть на меня и, выдворив из лаборатории, бросился бы к Стопятнадцатому, у которого остались незалеченные царапины на спине, или, потирая в предвкушении руки, приступил бы к дроблению неживого "крылатика" с помощью новой порции secanossi*.
Взявшись за дверную ручку, я обернулась:
- А если оно вырвется наружу?