- Не знаю.
- Утром узнаешь. А вечером опять в клуб или в бар. Кстати, эти девочки - оттуда. Их там полно. Роятся как пчелки и в постельке тоже трудолюбивые.
- Избавь от подробностей, - поморщился Мэл.
- Зря, - пожурил друг. - Имей любую, пока имеется.
- Брезгую.
- Разборчивый, как девица на выданье, - засмеялся Мак.
Помолчали.
Мэл затянулся в последний раз и выбросил окурок, улетевший красной точкой в траву.
- Когда можно сказать, что жизнь удалась? - спросил у друга.
- Когда у тебя есть всё.
- Подразумевается, что за висы? - уточнил Мэл.
- Несомненно, - кивнул авторитетно Мак.
- Значит, твоя жизнь удалась?
- За редким исключением. А твоя, стало быть, нет?
- Почему так думаешь?
- Потому что не спрашивал бы всякую фигню. Что тебе мешает? Только что зажег со сладкой цыпочкой - ноги от ушей и четвертый размер. Тачка есть, адреналина хватает. Щелкни пальцами - и у тебя будет всё, что пожелаешь.
- Будет, - подтвердил Мэл.
- Тогда в чем проблема? В том, что раньше тебе не говорили "нет"?
Мэл долбанул ладонями по перилам:
- Она не сказала!
- Разве?
Мэл промолчал.
- Слушай, эти два дня - отпадные, слов нет. Оторвались по полной программе. Но пойми: если будешь успокаивать нервы так, как делал это в последнюю неделю, - долго не протянешь. Забудь о ней. Встретились - разбежались. Ты имеешь другую, ее имеет другой. Селя ви.
- В смысле?
- Ты о чем?
- Ты сказал: "Её имеет другой". Кто?
- Это в философском смысле, не лепись к словам.
- Нет, ты ответь. Кто это?
- Да я образно выразился.
- Мак, мать твою, не выкручивайся. Если знаешь - скажи, пока не стало хуже.
- Отвали. Накурился какой-то чумовени.
- Значит так. Погуляли, и хватит. Собираемся.
- Куда? Ночь на дворе. Завтра поедем, как проспимся.
- Сейчас. Пакуй чемоданы.
- С дуба рухнул, друг? Чего завелся? Из-за того, что я сказал? Забудь. Случайно вылетело.
- За случайности вставляют новые зубы. Едем.
- Обалдеть, - пробурчал Мак. - Зачем ехать, если сам сказал, что "всё, абзац"?
- Далее начинается с красной строки, - сказал Дэн, вернувшись в комнату. - Видишь же, что бесполезно. Уперся и не сдвинется.
- Ну, так переубеди. Не хочу морозить имеющиеся в наличии достоинства. Хотя бы до утра, а?
Через полчаса злой Мак захлопнул багажник "ласточки" и сказал вполголоса Дэну:
- Ни хр*на он не успокоился. Может, дать ему по башке чем-нибудь потяжелее, чтобы отшибло память?
- Не поможет, - ответил тот, поглядев на сосредоточенного Мэла. - Горбатого могила исправит.
Через десять минут компания покинула курорт Моццо.
__________________________
висы* (разг., жарг.) - купюры от ста висоров и больше
16.1
Тихое пиликанье оторвало чугунную головушку от подушки. Хорошо, что накануне была выбрана приятная для слуха мелодия, а не истерично вопящий сигнал будильника. Свесив ноги с кровати, я потянулась.
И приснится же дребедень. Полночи меня носило то ли на драконе, то ли на крылатом ящере, оседланном как лошадь, а где-то внизу профессор и Стопятнадцатый, с крайней озабоченностью на лицах, кричали: "Заходи в вираж! Сейчас врежешься!". Затем выплыла проректриса с сигнальными флажками и начала истошно подавать условные знаки. "Заворачивай!" - показывала Царица. - "Остался последний заход!"
Зачем потребовалось наматывать круги - непонятно, но послушно натянув удила, чтобы осадить животное, я вдруг поняла, что лечу не на драконе, а на бревне, обмазанном чем-то жирным и черным, с дистрофичными крылышками как у жареного цыпленка. Тут бревно повернуло то место, где полагалось быть голове, и, оскалившись красным провалом адского пламени, заорало: "Съешь Мокушку - и станешь устойчивым!"
Наверное, чепуха приснилась, потому что рекомендация профессора о приеме капель необычайной пользы не воспринялась мной всерьез. Память - избирательная штука. Я забыла вынуть флакон из сумки, зато уделила особое внимание ключу от банковской ячейки, разместив его в ящике тумбочки, рядом с прочими драгоценностями, где, кстати, слипшееся перо Мэла занимало отдельный уголок.
Зевнув, я посмотрела на темное окно. Раннее утро еще не обозначило контуры шторочки, предательски расслабляя и предлагая чуток всхрапнуть. Нет уж, лучше встану. Мало того, что летучее бревно лишило ночного покоя, под утро опять приснился мрачный лес с белыми прожилинами облаков в разрывах крон. В сновидении я прижалась к необъятному шершавому стволу и замерла. Дерево было живым и древним. Оно проросло из крошечного семечка и потянулось к солнцу, когда лес в помине не шумел листвой в тех местах, и теперь с любопытством дряхлого старика наблюдало за своим хозяином, крайне изумленным неожиданным вторжением чужака.