- Чтобы познакомиться с мамой.
Начинается в деревне лето, - сделала я кислую мину. Что ж, придется изображать сельское добродушие и тянуть до последнего, прежде чем отказаться от навяливаемого счастья. Помучаем того, кто заставил мучиться нас.
- Зачем? - повторила я и откусила от пампушки. Погоняла на языке нежнейшую грибную икру и с чувством прожевала.
- Послезавтра прием! - воскликнул с отчаянием Петя и посмотрел на меня умоляюще, точно в этой фразе заключалась вся его жизнь.
А мне-то какое дело? Сам кашу заварил, сам и ешь, - хотела я ответить, как вдруг краем глаза заметила, что чья-то рука придвигает стул от соседнего стола, и рядом усаживается Мэл. Тот самый, который Егор Мелёшин. Которого я меньше всего ожидала увидеть, сидя с набитым ртом в столовой.
Пампушка, не удержавшись в пальцах, ляпнулась в гуляш с соусом, забрызгавшим тарелки и поднос.
- Здравствуйте, Петр, - привстал Мэл, протянув руку чемпиону, и после рукопожатия развалился на стуле.
Схватив салфетку, я принялась судорожно вытирать соусные брызги со стола. В голове закружилась сумятица. Мэлу что-то понадобилось, неспроста он взялся за окучивание Пети. Например, устроит провокацию, чтобы... отомстить мне! Мэл опять раскрутит спортсмена на какую-нибудь аферу похлеще "Инновации" и немало посмеется над ним и заодно надо мной.
- Не помешал? - спросил вежливо Мэл у Пети, не обращая на меня внимания.
Еще как помешал. Уж лучше отбиваться от робких атак чемпиона, чем сидеть рядом с Мэлом, почти вплотную, колено к колену, щекотать обоняние запахом туалетной воды и коситься с риском приобретения тяжелого косоглазия.
- Ни в коей мере, Егор, - ответил чинно мой парень. - Мы беседовали о приеме.
Ага, светски трепались о том, о сём. Сгоряча я хотела нагрубить Мэлу, но вспомнила, что благодаря ему получила незаслуженный зачет за исследовательскую работу, и решила избрать тактику молчания, отвернувшись к колонне. Сделаю вид, что до соседей по столу мне нет дела.
Вид-то сделала, но легче не стало. Все равно кусок не лез в горло, и аппетит внезапно пропал.
Тут Мэл опять привстал и захватил с подноса горсть сухариков, предназначенных супу харчо. При этом его рука невзначай скользнула по моей, обжигая кипятком, и я дернулась, пряча ладонь под стол.
Мэл, развалившись, начал закидывать в рот сухарики. Мои сухарики.
- И как прием? - спросил, хрустя.
- Вот, приглашаю Эву в гости. Хочу познакомить с родителями.
Хруст прекратился, и наступило неловкое молчание. Я искоса взглянула в сторону Мэла. Он смотрел на меня - тяжело, изучающе, а потом сказал деревянно, обращаясь к Пете:
- Поздравляю. Вас обоих. Это значимое событие для любой... пары, - и разжав кулак, высыпал на край подноса крошево из бывших сухариков. Его ладонь сжималась и разжималась, и побелевшие костяшки вызвали у меня внезапный всплеск страха.
Чемпион непонимающе уставился на Мэла, но сообразил, на что тот намекает, и покраснел. Вслед за Петиной физиономией загорелись и мои щеки. Пожелав счастья, Мэл присвоил парочке "Эва+Петя" статус жениха и невесты.
Сказать, что ли, что он ...того, и покрутить пальцем у виска? Или оставить в заблуждении, и тогда будет проще переболеть вирусной инфекцией, называемой Мэлом?
- Я не совсем верно выразился, - смутился мой парень. - Скоро прием, а осталось множество вопросов, которые не мешало бы обсудить. Но Эва очень занята, и ей не удается выбраться в гости.
- Говорите, занята? - Мэл бросил на меня взгляд, в котором сверкнули зеленые отблески, и, вытянув из стаканчика салфетку, принялся оттирать ладонь от прилипших крошек.
- Очень, - ответил вместо меня Петя. - Готовится к экзаменам, учит билеты. Эва молодец! Не удивлюсь, если она окажется отличницей по итогам сессии.
Мэл сдавленно фыркнул. Как же, отличница, - говорил его фырк. Знаем мы, как эта обманщица зарабатывает положительные оценки.
- Значит, в учебе? - переспросил у Пети, а не у меня. - Поди, не высыпается?
К чему выпытывает? Ведь догадался же, что я палец о палец не ударила, чтобы тянуться к отличным отметкам.
Мэл хочет поймать меня на вранье и показать Пете истинное лицо его девушки! - осенило меня. И тогда спортсмен брезгливо отвернется, сказав на прощание: "Прости, Эва, но ты умудрилась опозориться за два дня до приема".
Хорошо это или плохо? С одной стороны, поняв, что я бессовестная врушка и сочиняю на ходу, чемпион потребует вернуть билет и, тем самым, отпустит на свободу - долг все равно уплачен, и не моя вина, что Петя передумает идти со мной на прием. С другой стороны, неприятно сознавать, что спортсмен разочаруется во мне. Его первая девушка окажется распоследней стервой, цинично воспользовавшейся доверчивостью парня.