Я послала виноватый взгляд декану. Вот Генрих Генрихович и докатился до подлога, и всё из-за меня - глупой безнадежной невисоратки.
- И не потребовал ничего взамен?
- Покамест ничего, - развел руками мужчина.
Подозрительное безвозмездное согласие, или Стопятнадцатый не договаривает.
- От вас потребуется зайти на экзамен в числе последних студентов, а по выходу немедленно посетить деканат, - уточнил подробности завтрашней аферы мой покровитель. - Я буду ждать.
- Генрих Генрихович, очень неудобно втягивать вас... - пробормотала я с покаянным видом. - Простите! Может, лучше на пересдачи?
- Ни в коем разе, милочка. Послестрессовый синдром может свалить и быка, а что говорить о вас?
Стопятнадцатый свято уверовал в психическую депрессию, которая неслышно подкрадывалась ко мне после вчерашнего происшествия в лаборатории. Не знаю, какова достоверность его прогноза, но на данный момент меня одолевал один-единственный стресс, связанный с нахалом Мэлом. Нет, с однокурсником Мелёшиным.
В качестве курьерской миссии декан поручил разнести извещения об общеинститутском хозяйственном совете. Как пояснил Генрих Генрихович, в подвальных помещениях после ремонтных работ повредились телефонные кабели, поэтому часть левой половины здания оказалась отрезанной от оперативного сообщения, а сбор по вопросам хозяйствования был назначен через три часа.
Возможно, под ремонтными работами Стопятнадцатый подразумевал Некту, со скуки перегрызшего цветные провода. Мне казалось, только полный идиот, ремонтируя что-то одно, мог одновременно повредить что-то другое, разве что сознательно и методично долбасил черенком лопаты, размолачивая оплетку и жилы кабелей.
- Связисты спустились вниз и приступили к восстановлению линий, но у нас ничего не делается быстро. Сомневаюсь, что пробой будет найден к концу дня, - поделился бедой мужчина, а я задумалась о том, как декан выкручивался бы с доставкой сообщений, не попадись под руку мой прогул.
Меня посетило подозрение, что Стопятнадцатый на ходу выдумал задание, лишь бы занять курьерские часы. Однако извещения оказались закрытыми в белые конверты, с отпечатанными на машинке пунктами назначения и голографическими оттисками нематериального факультета - куратора предстоящего сбора. Не тяп-ляп, а вполне серьезно.
Генрих Генрихович не замедлил разъяснить причину основательного подхода к доставке извещений:
- Передавать устные сообщения через третьих лиц не годится. Сегодня будут рассматриваться заявки служб и кафедр института на финансирование с составлением годового графика, поэтому отсутствие представителя какой-либо службы грозит в дальнейшем недовольством, жалобами в различные инстанции, и, как следствие, неприятными разбирательствами.
С каждым серьезным словом я все больше проникалась важностью поручения.
Декан выдал четыре конверта и кратенькие схемы мест назначения, нарисованные наскоро на листочке бумаги. Как лицо ответственное, я расписалась в получении извещений, которые вместе с бланком для расписок вложила в сумку. Официальность и строгость процедуры пробрала меня до печенки. Вдруг потеряю конверты или заблужусь и доставлю извещения значительно позже указанного времени? Ой-ёй-ёй! Это же как минимум парализация деятельности института! Надо поспешить.
Напоследок я хотела спросить у Стопятнадцатого о Некте, но передумала. Успеется. Декану сейчас нужно думать о бомбе замедленного действия, сидящей под стеклянным колпаком в одной из лабораторий.
Итого четыре конверта и конечные точки назначения: творческие мастерские факультета внутренней висорики, сортировочная утиля, животноводческий питомник и тренерская в спортивном крыле. Кроме того, перемещаясь по институту, стоило не забывать о звонках.
Следуя накарябанным на бумажке схемам, я свернула из холла в восточный коридор и первым делом направилась в питомник как в ближайшую точку курьерской доставки.
Искомая служба занимала добрую половину второго этажа крыла С. На двери значилось: "Экспериментальное животноводческое хозяйство".
Толкнув ручку, я оказалась небольшой комнатке, напоминающей прихожую в лаборатории, где приключилась битва с летучей нежитью. Та же аккуратность, та же медицинская стерильность плюс отсутствие запахов, характерных для помещений с большим скоплением животных. Рассуждая логически, вольеры и ряды с клетками располагались за следующей дверью, доступ к которой ограничивал стол, освещенный настольной лампой. За ним сидела худенькая женщина с нервическим лицом и теребила воротник белого халата.