Я лежу на земле, потому что меня толкнули. Как обычно. Ко мне подходит мальчик старше меня года на четыре. Это Алик. Теперь я под его защитой.
Льет дождь. Длинные промокшие шеренги на площадке. Я в первом ряду. Женщина под зонтом зачитывает. Банда несовершеннолетних злоумышленников вскрыла сейф директрисы и сбежала с награбленнным. Мои щеки мокры: от воды, падающей с небес, или от слез - не имеет значения. Алик забыл обо мне.
Я пьяна. Невыносимо пьяна. И счастлива. Я танцую и отпиваю из горла бутылки коричневую терпкую жидкость. Это второй и последний раз, когда я напиваюсь до беспамятства.
Машина стоит на бензоколонке. Отец везет меня на север. На противоположной обочине сидит дворняжка. Пока отец не видит, бросаю собаке пирожок с капустой и, как всегда, промахиваюсь. Он не долетает и падает на дорогу, по которой проносятся машины. Оказывается, у собаки перебиты задние лапы. Она волочит ими, но не решается броситься за подачкой.
Мы стоим на перекрестке. Рядом с продуктовой лавкой разбитая инвалидная коляска, и в ней человек - просит милостыню. На него страшно и неприятно смотреть, но взгляд притягивается против воли. Проклятый, - шепчет однокурсница по колледжу. Нет, это небрежное обращение с заклинаниями, - спорит соседка из общаги.
Какая-то конура, тускло освещенная, в которой двое: я и еще кто-то, не разобрать. По приоткрытым в беззвучном стоне губам и тому, как выгибается мое тело, не остается сомнений, чем я занимаюсь. Мой спутник невидим, он за моей спиной.
Бесконечный коридор по обе стороны. Арки, арки - им нет конца, и множество свечей в темноте, уходящих лентами налево и направо. Бледная тень приближается навстречу, но я не могу разобрать, кто это.
Открытая коробочка на столе, а внутри большое румяное яблоко, обвязанное красным бантиком.
Утро. Потягиваюсь, лежа на кровати. У меня отличное настроение. На соседней подушке осталась вмятина. Вдыхаю запах, который вобрала наволочка, и укладываюсь на нее щекой, обнимая подушку и прижимая к себе.
Бревенчатый дом. Крыльцо. Грабли с красным черенком у грубо сколоченной двери. Пенное облако цветущих деревьев.
Чьи-то руки побрасывают вверх черноволосого ребенка. Малыша. Не разобрать, мальчик это или девочка, но его кудряшки подлетают в такт взлетам, и ребенок смеется - весело, счастливо. Солнце, играющее в листве, бьет в глаза. Я щурюсь.
Кованая решетка тянется вдаль. За высокой оградой особняк с остроконечными шпилями и лужайка с сочной зеленью. Ворота медленно закрываются.
Я на высоком балконе. Не одна. Со мной стоит кто-то и обнимает за талию. А внизу бушует море до самого горизонта. Оно волнуется, и я поднимаю руку. Море взрывается шквалом. Кто рядом со мной? Вижу лишь смутный силуэт и знаю, что он тоже машет тем, кто внизу.
Открытая коробочка на столе, а внутри большое румяное яблоко, обвязанное бантиком.
Бабочка на руке. Обычная бабочка, коричневая с незатейливым рисунком на крыльях. Открывает и складывает. Почему-то решила передохнуть именно так. Маленькие ладошки сгоняют случайную гостью и накрывают руку, испещренную сеткой морщин.
-------------
- Эва Карловна! Эва Карловна!
Меня тормошили, призывая очнуться.
- Нашатыря ей! - донесся озабоченный бас.
Чьи-то руки усадили в кресло и сунули под нос дурно пахнущую ватку. Зрение прояснилось, и я разглядела склонившихся надо мной мужчин.
- Как себя чувствуете, милочка? Слышите меня? - спросил обеспокоенно Стопятнадцатый. - Покивайте, если не можете ответить.
Я покивала.
- Эва Карловна, вам лучше?
- Д-да... Вроде бы, - ответила хрипло и ощупала себя. Руки-ноги на месте. Я жива, нахожусь в кабинете, а не утянута в око, и рядом со мной вполне материальные знакомые личности.
- Ну, как было? - не удержался от расспросов профессор.
Несколько мгновений я соображала, о чем он спросил.
- М-м-м...Красочно... реалистично, - запнулась, вспомнив о пьяных танцах и сцене в каморке.
- Каково соотношение картин прошлого и будущего?
И опять понадобилось время, чтобы вникнуть в суть любопытства Альрика. Ну, и вопросики! У меня мозги набекрень, а его интересуют подсчеты.
- Наверное, два к одному, - ответила я наобум, возведя глаза к потолку.
- Этого следовало ожидать. Будущее предсказать сложнее. Однако судить о достоверности пророчества можно по видениям прошлого. Они были правдивыми?
Длинная умная фраза совершенно не отложилась в голове.
- Что?
- Прошлое оказалось правдоподобным? - повторил профессор.