- Хорошо, - согласилась я вяло, откусив от щедро умазанной булочки.
Теперь дядя Мэла виделся мне в новом, цинично-лицемерном свете. Уважение к врачебному профессионализму Севолода померкло на фоне неожиданного открытия и разочарования им как личностью.
- Вот список лекарственных средств, - мужчина протянул листочек. - При имеющихся благоприятных результатах поберегите себя во избежание неожиданностей. Бывает так, что видимое улучшение вскорости оборачивается тяжелейшими осложнениями. Прислушивайтесь к своему организму. Желательно обратиться в медпункт института, чтобы вас некоторое время понаблюдали амбулаторно.
Всенепременно. Кларисса Марковна прослезится от счастья, увидев меня, а когда узнает о пожелании Севолода, придет в неописуемый восторг.
У Мэла зазвонил телефон, и, отложив нож с доброй порцией повидла на лезвии, он ответил на вызов.
- Да, это я... В порядке... Сейчас ответит. - Протянул мне телефон. - Это Аффа. Готова покалечить меня на расстоянии. Если тебя стесняет, можешь поговорить в гостиной, она напротив. Хочешь, провожу?
Я замахала рукой, мол, не ребенок, сама найду, и выскочила с телефоном в коридор.
- Аффа, привет, - сказала на ходу, открывая дверь в гостиную.
- Привет! - закричала на том конце девушка. - Точно шибану Мелёшина чем-нибудь по голове! Он передал, чтобы ты позвонила?
- Передал, - подтвердила я, усевшись на широкий подоконник в окружении узорных штор. - Было некогда.
- Как самочувствие? Вчера я согласилась уехать в общагу после того, как Мэл пообещал вернуть тебя здоровой и невредимой. Слушай, ты заметила, какие хоромы у Мелёшинского дядьки? А почему голос охрипший?
Словесный поток дезориентировал меня, и я не сразу осмыслила заданные вопросы.
- Со мной все в порядке. Севолод оказался отличным специалистом. Это фарингит.
- Значит, скоро приедешь? - несколько разочарованно спросила Аффа. - А Мелёшин теперь носит тебя на руках? В машине он так сладко пел - заслушаться можно. Помнишь?
- Нет, не помню, - промямлила я и посмотрела на раскрасневшееся отражение в стекле, а потом перевела взгляд на соседние небоскребы. - Хожу своими ногами. Спрошу, подбросит ли до института. Если не захочет, поеду на автобусе.
- С ума сошла? - закричала девушка. - Ну, кто тебя родил такую простую? Скажи Мелёшину: "Ах, я слаба телом, вези меня до общежития и донеси на руках". И будь увереннее. Он должен пылинки с тебя сдувать!
Ничего себе, слаба телом, - вспомнила я активное времяпровождение в спальне.
- Ладно, Аф, как приеду, поговорим. Спасибо за беспокойство, - поблагодарила я девушку. Ведь она тоже приняла весомое участие в моей судьбе, ушибленной двойным заклинанием.
- Какое "спасибо"? - возмутилась Аффа. - Я виновата в том, что потащила тебя в клуб, хотя не следовало. Не зря ты рьяно отказывалась. Мне не следовало настаивать, но почему-то интуиция на этот раз подвела. Думала, получится особенный вечер, а вышло безобразие с рукоприкладством. У Мэла, наверное, физиономия опухла.
- Держи карман шире. Дядя полночи делал косметические маски и прикладывал огурчики на его фингалы.
- Правда, что ли? - удивилась соседка, а потом рассмеялась, поняв шутку. - Ладно, увидимся. Будь смелее, не позволяй Мэлу управлять тобой.
Хороший совет, но пока не получается. Вернее, не очень-то сопротивляюсь.
Разговор с Аффой взбодрил и поднял настроение, упавшее после общения в неприятной компании Вадима. Вскочив с подоконника, я оглядела очередной стерильно-шаблонный дизайнерский шедевр. Хоть сейчас фотографируй гостиную и выкладывай на развороте глянцевого журнала.
На стене, рядом с высоким фикусом, висела картина с изображенными на ней членами семьи Севолода. Полотно смотрелось чопорно и консервативно в массивной золоченой раме. В центре холста сидела в высоком кресле ослепительно красивая белокурая женщина. Или она действительно была молода, или художник приукрасил реальность, но женщина выглядела свежо, благоухая очарованием юности. По бокам от красавицы стояли Севолод и Вадим, оба в костюмах и при бабочках. В ногах женщины на маленьких скамеечках сидели дети, встретившиеся мне на винтовой лестнице.
Рассудив логически, я пришла к выводу, что в центре картины главенствовала тетушка Мэла. Стало быть, Вадим оказался старшим сыном Севолода и по совместительству кузеном Мелёшина.
Что ж, висоратская семейка получилась на славу с запечатленными в веках аристократическими лицами. Одни драгоценности тетушки чего стоили: каждый камешек тройного ожерелья на лебединой шее масляной красавицы был тщательно прорисован и наверняка сверкал не хуже оригинала.