- Теснись! - сказали сбоку, и в поле зрения появился Мелёшин с подносом, а с ним Макес и бритый тип, который появился в компании парней перед пожаром в столовой.
Ага, притянули тяжелую артиллерию. Значит, Мэл решил перезнакомить меня со всеми своими друзьями и под шумок исполнить задуманное. А где же Мелёшинская блондинка? Страдает, поди, несварением после праздничного пиршества.
Наверное, я высказала предположение вслух, потому что Мэл уставился на меня, а парни весело закхыкали.
- Не страдает, - сказал Мэл. - Тебя волнует её отсутствие?
- Мне наплевать, - пожала плечами. - Вот, думаю, соберется она покушать с тобой тет-а-тет, пооткровенничать о жаркой новогодней ночи, а тут я под боком сижу.
Сказала, а потом подумала - ну, и смелый же у меня язык! Говорит правду, не боясь.
Мелёшин уставился изумленно, а парни, прикрыв рты, начали давиться смешками.
- Откровения откладываются на неопределенный срок, - ответил Мэл, ухмыльнувшись. - Она готовится к пляжному сезону.
- Ого! - присвистнул Макес. - Очередная диета?
- Правильно, надо начинать сейчас, чтобы к лету довести тощую как палка фигуру до полной прозрачности, - вырвалось у меня. Макес с бритым засмеялись, а Мэл посмурнел.
- Не к лету, а к окончанию сессии, - пояснил снисходительно, - чтобы отметить завершение на южном курорте.
Я почему-то уверилась, что блондинка отправится в чудесное путешествие вместе с Мелёшиным, и не замедлила съязвить:
- Не спалите пятки на горячем песочке, а также нежные части тела и прочие загорательные места.
- Какая заботливая, - протянул Мэл. - И ведь не хотел ехать, а теперь придется, назло некоторым. Так что не беспокойся, пятки не спалим. Как вернемся, расскажу тебе в подробностях о голубом небе, коралловых рифах и большой белой яхте.
- Давай, давай! - раздухарилась я. - Хочу полюбоваться на твой облупленный нос. И надувной круг с собой не забудь! И панамку от солнца!
- Точно! - поднял указательный палец Макес. - Возьми акваланг и ласты.
- И сувениров привези, - вклинился низким голосом бритый товарищ, прожевав кусок отбивной.
- Акулу привезу, - огрызнулся Мелёшин, - чтобы она укоротила язык Папене.
- За что? - я деланно пожала плечами. - Сижу, развлекаю, даю умные советы. Берегись: говорят, на ярком солнце высыхают мозги. Но тебе ссыхание не грозит, потому что твои мозги сморщенные и размером с кулачок.
- Советуешь по-умному, а сама море ни разу не видела, - парировал грубо Мэл. - И вряд ли увидишь. Другие сидят на диете, потому что стремятся к цели, а ты почему не ешь?
- Ну, и лети со своей целеустремленной на все четыре стороны да не забудь ей в карманы мелочи насыпать, а то ненароком сдует, - разозлилась я.
- Ну, и полечу, - повысил голос Мелёшин. - Пора отдохнуть от зудежа и поучений. Тоже мамочка выискалась!
- "Мамочка" спит и видит, чтобы крокодилы утащили тебя на морское дно!
- Крокодилов на море не бывает, - просветил Мэл. - Двоечница.
- Сам шибко умный. Извилины в пружины завились и из ушей торчат!
- У меня-то хоть завиваются, а у тебя одна и та прямая. Крикнешь в ухо, а там эхо гуляет.
- А у тебя!...
Не найдя, что ответить, я гордо развернулась и уставилась в окно.
- Ничего, - успокоил Мелёшин. - И с одной извилиной вполне можно жить.
Буду выше грязной суеты. Не поворачиваясь, я завела руку за спину и показала болтуну неприличный жест.
- Как дети, - вынес вердикт бритый тип.
Остатки обеда протекли в молчании под звяканье столовых приборов и глухой стук тарелок. Я слышала, как парни ушли, и, выждав пару минут, развернулась. Стол опустел, и лишь одинокий Мелёшинский поднос сиял нетронутостью столовского изобилия.
Злая как тысяча чертей я вылетела из столовой. Ух, попадись мне, Мелёшин!
И искать не нужно. Он активно общался с парнями, оккупировавшими постамент у Списуила.
- Мелёшин! - закричала я издалека, направившись к статуе святого, чтобы прояснить возникшее недоразумение.
Он замер и медленно развернулся.
- Мы так не договаривались! - возмутилась, подойдя ближе.
- Ой, какие цыплятки здесь гуляют и не подозревают о голодных котярах с острыми когтями, - сказал кто-то из парней. По массам прошло оживление и смешки.
- У голодных котяр цыплятки встанут комом в горле, - парировала я смело.
Раздался дружный смех. Мэл, застыдившийся, что его увидели общающимся с бесцветной особой, кивнул в сторону, призывая отойти к зеркалу и не позорить в открытую.