- Не сунусь, - признала я правду. - Но... скажу Стопятнадцатому! И Евстигневе! И напишу во все научные журналы, вот.
Похороните меня под березками! - простонало сознание, вздрогнув от пробудившегося вертикального зрачка Альрика, и от ужаса ушло в длительный коллапс.
- Повеселите публику, - сказал медленно профессор. - Пишите, и побольше. Над вами посмеются и не примут всерьез, милый неоперившийся птенчик.
- Зато задумаются. Ваша репутация окажется подмоченной, - понесло меня на дальний конец кладбища. - Кто будет снимать табличку с титулами? - мотнула головой в сторону двери. - Стопятнадцатый?
- День ото дня вы удивляете меня всё больше, Папена. Видимо, спонтанное попадание сдвоенными заклинаниями стимулировало в вас отчаянную и глупую смелость. Но сегодня вы превзошли себя, - процедил Альрик, не спеша выпускать из кольца рук, и смотрел в глаза, поедая и подавляя. С каждым произносимым словом мое дрожащее тело уменьшалось, съеживаясь до размеров комочка.
Может, не поздно исправить недопонимание? - заметались лихорадочные мысли. Сделаем вид, что ничего не было, или забудем, и мирно разойдемся в разные стороны.
- Хорошо, я ошиблась. Мне пора, - попробовала выбраться, но безуспешно.
Мужчина глядел на меня и вдруг схватил за шею, сжав широкой ладонью.
- Ах ты, мелкая лицемерка!
Я страшно перепугалась. Казалось, еще мгновение, и сердце вывалится из груди, захлебнувшись в панике. Отчаянно желая жить, замолотила руками, и, кажется, съездила профессору по лицу. Силы Альрика хватило, чтобы унять и прижать мои дрыгающиеся конечности, а на меня накатило полуобморочное состояние.
- Успокойтесь, Папена, - откуда-то со стороны донесся насмешливый голос. - Ваши страхи умиляют.
Очнувшись, с трудом сфокусировала зрение, судорожно и жадно вдыхая. Всё было на своих местах: лаборатория, кушетка, на которой сидела я, безмерно перетрусив, а рядом стоял Альрик, продолжавший снисходительно смотреть на меня. В уголках его рта скопилась кривая ухмылка.
Значит, мне привиделось тяжелое удушье и пляшущие звездочки в глазах? Я машинально потерла шею. До чего же реальная и устрашающая иллюзия получилась - аж мурашки по коже. То ли еще будет, - обреченно отозвалось полуживое сознание.
Спасите меня кто-нибудь! И какой черт дернул мой язык ляпнуть лишнее? Сейчас шла бы домой, потирая ручки и раздумывая, как эффективнее потратить увеличившийся бюджет, а вместо этого взята в заложники стальными объятиями профессора, который просвечивает испытующим взглядом и продумывает, как быстрее избавиться от моего тела: целиком или по частям.
- Я не убийца, - усмехнулся мужчина, точно прочитал мысли. Даже дефенсор* не спасает, виданное ли дело?
- Никому о вас не скажу, - пообещала я севшим голосом. - Честно-честно.
- Пойдете домой, ляжете в постельку и будете держать бредовые идеи при себе? - спросил Альрик.
- Да-да, - закивала согласно. - При себе.
- Поздно, - опустил он гильотину, и мое сердце ухнуло в пятки, а душа принялась усиленно готовиться на небеса.
- Я проведу экспертизу, - сказал профессор, и мои уши решили, что ослышались. - Вникаете? - спросил он, раздраженный моим обескураженным видом.
- Да, - кивнула я и снова уставилась на него. Накатило опустошение: заготовленные слова либо сказались, либо улетучились, и оставалось взирать бессмысленным взором на Альрика.
- Однако сохраняю за собой право изменить условия. Доля от реализации составит семьдесят на тридцать в мою пользу.
- А... - открыла рот я, проникаясь услышанным. Соглашусь на что угодно, лишь бы сбежать отсюда. Затея с выяснением личности "трезубца" вышла провальной, и я до жути боялась, что неверно подобранные слова в любой момент оборвут мою коротенькую жизнь, разъярив мужчину.
- Следующее. Мне нужна подноготная вашего раритета: что, где, когда, откуда, с кем. Ясно?
Ясно. Ответная россыпь мелких согласных кивков.
- И последнее. Вы по собственной воле расскажете о себе.
- То есть? - изумилась я, позабыв о страхе.
- Вашу биографию, - пояснил профессор. - Имена родителей и прочих родственников, место рождения и учебы, имеющиеся достижения. Кратко, но емко.
Я ошарашенно внимала, не в силах уразуметь, что от меня требовалось, а когда сообразила, то воскликнула:
- Но зачем?
- Считайте моей прихотью и научным интересом, - пояснил с ленцой мужчина и добавил: - Меня не интересуют ваши эмоциональные пристрастия, только факты.
Его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. В полнейшей растерянности я пялилась на Альрика и лихорадочно соображала, не в силах уяснить, какую выгоду он преследовал.