Я потупила взгляд. Хотела сказать, что собиралась помочь и даже бросилась обратно. Вместо этого губы выдавили: - "В нестандартной ситуации, связанной с вис-возмущением, самостоятельных решений не принимать, выполнять указания первого по старшинству специалиста".
Стопятнадцатый шумно засопел, а Евстигнева Ромельевна чуть слышно выдохнула. С облегчением? Чему радоваться, если студентка струсила и пошла на поводу сухих правил, а не совести?
- Ничего подозрительного около вас не случалось? Странные разговоры, необъяснимые поступки, явления? - продолжал выпытывать дознаватель.
Я пожала плечами. Царица напряглась.
- Не знаю. Ну... пожалуй, вчера. Не уверена, можно ли отнести к странностям.
- Конечно, конечно! - поддержал с восторгом Бобылев.
- Мне показалось, что когда я ушла на занятия, в моей комнате в общежитии кто-то побывал.
- Не может быть! - всплеснул руками дознаватель, и от вскрика встрепенулся и проснулся толстяк. Пожевал губы и поднял на меня поросячьи глазки. - Вы уверены? Сколько их было?
- Двое. Хотя маловероятно, ведь здание охраняется.
- Господи! Вот ужас! - продолжал возмущаться Бобылев. - Представляете, среди бела дня несанкционированное проникновение в общежитие! Как таковое могло произойти?
Проректриса устремила долгий взгляд в окно.
- Неужто двое? Как думаете, что-нибудь украли? - допытывался дознаватель.
- Двое. В куртках на меху. Ничего не взяли, да, собственно, у меня нечего брать, - повела я смущенно плечом.
- Кошмар! - Бобылев разошелся не на шутку, выражая сочувствие. - Уважаемая администрация, прошу обратить внимание на вопиющий факт посягательства на частную жизнь студентки института. В общежитии творятся безобразия! - Поднял он указательный палец. - Прошу либо подтвердить, либо опровергнуть.
Стопятнадцатый выдохнул с заметным облегчением, опав в кресле, а на лице Царицы промелькнул бледный отблеск улыбки.
Декан огладил бородку и пробасил:
- Несомненно, Евграф Исподьевич. Замечание взято к исполнению и сегодня же будет устранено. Виновных в допущенной халатности накажем, соответствующие меры примем.
- То-то же, - кивнул Бобылев и сделал отметку в бумагах. - Рад видеть вас, Эва Карловна, в стенах славного многолетними традициями института. Более того, немыслимо рад, что вы пошли по стопам батюшки.
Я вздрогнула, а декан впился пальцами в подлокотники. Было бы удивительно, если бы первый отдел не владел подробностями моей биографии. Дознаватели знали всё.
- Спасибо, - потупила глаза.
- Спешу обрадовать и сообщить, что ваш батюшка преданно служит делу отечества верой и правдой. Недаром ему выпала великая честь доказывать на высоком посту свою лояльность и приверженность идеям висоратства.
- Я горжусь им, - механически выдала давно заученную фразу.
- Конечно же, первый отдел с интересом следил за судьбой вашей семьи, - продолжал Бобылев, как ни в чем не бывало, не подозревая, что каждое его слово скребло по сердцу как стальные когти по стеклу, и от скрежета содрогались в равной степени слух и память. - Ваш батюшка поступил весьма дальновидно, оставив вам фамилию матери.
- Да, - сказала я заученно. - Сделаю все возможное, чтобы стать достойной отца и добиться положения в обществе, не пользуясь его именем.
- Похвальная скромность! - воскликнул Бобылев и громко зааплодировал. Евстигнева с деканом поддержали редкими хлопками. - Для меня сегодня удивительный день! Я лично познакомился с молодыми представителями многих висоратских династий! На вашем факультете, Генрих Генрихович, собрался цвет нации. Прелестно!
Стопятнадцатый кисло улыбнулся. Бобылев продолжил, обратившись ко мне:
- Но больше всего я рад тому, что могу с уверенностью заявить: наследственность вашего батюшки подавила гены родительницы.
Противно, мерзко, отвратительно. Такое впечатление, что он говорил о результатах скрещивания двух ценных видов.
- Я тоже очень рада, - прошептала неслышно.
Евстигнева Ромельевна прокашлялась:
- Можно приглашать следующего?
- Конечно, конечно! Сердечно рад с вами познакомиться! - вскочил "нос картошкой" и протянул ладонь для рукопожатия. - Хочу попрощаться крепким мужским жестом, выражающим всю степень уважения к вашему батюшке и к вам, Эва Карловна! Мы рассчитываем на ваши дальнейшие успехи и наше плодотворное сотрудничество! - рассмеялся своим металлическим "Ха. Ха. Ха".
Я протянула руку. Ладонь Бобылева была влажной и такой же красной как его щеки. Как же разительно отличалось сегодняшнее прощальное рукопожатие от вчерашнего приветствия Олега! Казалось, будто паук захватил в плен конечность, чтобы утащить меня в уголок и обмотать липкой удушающей паутиной.