Новость о знатном госте распространилось быстро среди обитателей поместья. Событие обсуждалось всеми, кто мог говорить и слушать, всеми, кроме Синди и часовщика. Мистер Релла лично рассказал дочери о просьбе короля, на что та даже не повела бровью, проявив полное безразличие. Отказ отца она приняла как само собой разумеющейся исход прошедшего диалога, иного и быть не могло. Конечно, её интересовали намерения Его Величества, но не до такой степени, чтобы долго размышлять об этом. Не придумав для себя ничего вразумительного, девушка выкинула это из головы и тут же занялась повседневными делами. Но шепотки в округе не давали ей покоя. Проходя мимо мачехи, сестёр, прислуги, те то и дело замолкали, переводили тему на совершенно другую. И лишь со своими старыми друзьями она не чувствовала себя объектом новых сплетен.
— Выйти замуж за короля! Королева Люсинда… ха… Ну вот ещё… Замуж за старика… — сетовала она, вычёсывая гриву жеребца. А тот будто понимающе кивал ей, вилял хвостом и брыкался, показывая свой протест.
От комичного диалога с жеребцом девушку отвлёк скрип открывающейся двери. На пороге киношки стоял мистер Релла, улыбчиво поприветствовал дочь, кивнув ей. Синди обернулась на него, также улыбнулась и продолжила своё дело. Временами мужчину тревожили мысли о том, что стал меньше времени уделять родной дочери, сместив внимание на новую супругу, и хоть девочка не показывала никакой обиды, ему казалось, что она отдаляется от него, становится холоднее и закрытие. Ему часто вспоминалось, как им хорошо было вдвоём, без посторонних людей в доме. А Вивиан… о те прекрасные моменты уже не подарит ни одна женщина, какой бы прекрасной она ни была. Леди Маргарет, несомненно, достойная дама, но стоит признать, и рядом не стояла с покойной женой… так в чём же она хороша? Часовщик молча наблюдал за дочерью, которая так ловко управлялась с жеребцом, вычесав его, а затем запрягла. Уверенно и легко, седло оказывалось на спине коня, и вот он уже готов к забегу.
Синди также улыбалась, когда оборачивалась на отца, а тот ловил себя на мысли, что в тусклом свете конюшни, в простом платье и собранными волосами, она так сильно похожа на мать. С каждым новым днём, расцветая всё больше, она становится лёгкой и грациозной, нежной и невесомой, и даже несмотря на простой наряд, отсутствию украшений и изящной причёски, была самой прекрасной во всей округе.
— Совсем скоро мне нужно снова будет покинуть вас, — нарушил молчание мистер Релла. Улыбка девушки едва поникла, но она старалась не показывать удручения, дабы не огорчать его. Она всегда понимающе относилась к отсутствию отца, зная, как он старается для безбедной жизни, и сама пыталась быть полезной, самостоятельно ведя хозяйство, дожидаясь его, принимая тяготы одиночества. И сейчас, ей также придётся принять решение уезжать.
— Да, папа, я буду вспоминать о тебе каждую минуту, что мы будем в разлуке. — радость и уверенность пропадали в каждом слове, а глаза едва наполнялись слезами. На удивление самой девушки, ей было проще осознавать, что она остаётся в одиночестве, чем в обществе мачехи и сводных сестёр. Часовщик подошёл ближе и обнял её.
— Я знаю, ты сильная девочка, и дождёшься меня, как всегда. Мне легко на сердце, зная, что ты не одна, под чутким присмотром леди Маргарет.
Синди и вовсе опечалилась, услышав это. И будучи маленькой девочкой, она никогда не перечила отцу, не просила слёзно остаться, но сегодня не смогла сдержаться. Она прижалась к груди отца и тихонько заплакала. Он погладил её по голове и прижал к себе сильнее.
— Ты и не заметишь, как время пролетит. Я вернусь до начала зимы, и больше никуда уже не уеду! Вот увидишь!
Оторвавшись от крепких объятий, девушка постаралась взять себя в руки и успокоиться. Выдавив натянутую улыбку, прошептала, что уже скучает по нему, и снова разрыдалась.
Сцена одиннадцатая. Король и мудрый советник
— Я был несправедлив к тебе, мой сын, и осознаю свою ошибку. Да, я не смел настаивать на скорой женитьбе, но и пойми ты меня… я должен рассматривать любые возможности, и признайся, это не самая высокая плата за наше с тобой благополучие!
Иногда королю казалось, что он ведёт диалог с самим собой, задавая вопрос и мысленно проговаривая ответ, так как Кристофер не спешил сетовать отцу. Молчание не мешало говорить далее, в надежде, что какой-то довод тронет молодого парня, и тот уступит, но этого не происходило. Принц упрямо заявил о нежелании подчиняться даже под угрозой снятия всех полномочий королевского наследия и ухода жизни из дворца, не переставал стоять на своём. На угрозы не отца, а короля отвечал тем, что тот давно уже закрыл его в темницу за измену, но осилит ли решение. На это правитель ответить ничего не мог.