М а л и н н и к о в. Не осуждаю, ни секунды не осуждаю. Пока суд да дело, продолжайте, голубчик, свою карьеру как руководящее лицо.
С е р е ж а (расхохотался). Что вы! Я в Москву собираюсь.
М а л и н н и к о в. Ой ли! Оттуда к нам бегут, как в рай небесный. И впрямь, кому охота жить, коли на улицах валяются дохлые лошади и кошки.
С е р е ж а. Ну, про это у нас на базаре болтают. Болтают еще, что в Москве появились прыгунчики, бандиты с пружинами на ногах. Вы верите?
М а л и н н и к о в. От страха и ужаса всегда слухи. А что мерзость запустения там, так уж это правда.
С е р е ж а. А вы вглядитесь без раздражения.
М а л и н н и к о в (сокрушенно). О господи, пошли свет и мир твоим людям.
С е р е ж а. Какой уж тут мир! Вы вглядитесь, вглядитесь в эту странную Москву! Я прямо ошалел. В нищете, в смраде, в запустении… Лекции, вечера, диспуты… О боге спорят. Протоиерей Введенский и нарком Луначарский. В Политехнический не протолкаться. Битком. А назавтра там — Маяковский, Есенин, Мейерхольд. От прежних кумиров щепки летят. И тоже — битком. А в театрах? Смешно бы, кажется, смотреть в наши дни «Лебединое», но и в Большом полно. Сидят в шинелях, в валенках, в ушанках, руки мерзнут, изо рта пар. А в читальнях, в музеях? В университете? Не поймешь, кто солдат, а кто студент…
М а л и н н и к о в. Вот именно, есть ли он, наш великий Московский университет? Не одно ли название?
С е р е ж а. Жужжит как улей! Только бы скорей туда!
М а л и н н и к о в. Доживают, конечно, кое-кто из старой профессуры.
С е р е ж а. А там и старые и новые. В одной аудитории опровергают то, что говорится в другой.
М а л и н н и к о в. Доколотят и его. Жеребеночек вы еще. Дом-то в Староконюшенном нашли?
С е р е ж а. Нашел. А только не узнать.
М а л и н н и к о в. Нуте-с, что же?
С е р е ж а. Внутри все перегорожено. Из всех форточек трубы торчат. Полно жильцов.
М а л и н н и к о в. Слава богу, помер отец ваш.
С е р е ж а. А может, не слава богу?
М а л и н н и к о в. Каково бы ему!
С е р е ж а. А может, жаль, что не дожил?
М а л и н н и к о в. Да ведь рухнуло все, батенька.
С е р е ж а. Почему же только рухнуло? Нет, Дмитрий Васильевич, нет! А вот то, что вы называете девятнадцатым веком, так это действительно рухнуло.
М а л и н н и к о в. Невозвратимо. Да, да. И помяните мое слово, Сережа, не самое ли это страшное — идеалов гибель? Не нищета, не разор, не унижение наше, а — это? (Встал.)
И Сережа тоже тотчас встал.
Так вот-с, мои отчетные ведомости и смету, товарищ Неховцев, соблаговолите, прошу прислать в адрес музея со всеми надлежащими подписями.
С е р е ж а. Шевчик пришлет вам их завтра.
М а л и н н и к о в. Благодарствую. Расписочку не беру. Передайте тетушке вашей Людмиле Яковлевне мои поздравления с наступающим светлым праздником Воскресения Христова. Наилучшие пожелания, прошу. И вот ей — яичко.
С е р е ж а. Спасибо, она будет рада.
М а л и н н и к о в (покашляв). Дщерь моя Анна выражала некоторое беспокойство, но теперь я могу сказать, что вы объявились и находитесь здесь.
С е р е ж а. Она знает.
М а л и н н и к о в. А то пропадали?
С е р е ж а. Два дня отсутствовал.
М а л и н н и к о в (хмыкнув). А, да, два дня. (Уходя.) Тиф! Тиф! Почему у вас нет плаката «рукопожатия отменяются»? Нынче всюду висят.
С е р е ж а. У меня не висит. (Помогает ему собрать три картофелины, выкатившиеся из сумки.)
М а л и н н и к о в. Не беспокойся, дружок, я сам. До свидания.
Едва Малинников ушел, дверь приотворяется и входит М и ш а Я л о в к и н.
М и ш а. Ну и ну! Долго же он у тебя сидел.
С е р е ж а. А ты напрасно ждал. Мог бы войти и принять участие в нашем разговоре о судьбах России.
М и ш а (подошел к двери, прислушался). Тут никого нет? Никто не может прийти?
С е р е ж а (складывает бумаги). Я один. Жду звонка из Боровска.
М и ш а. Да, там что-то вроде бунтика. (Закрыл дверь на крючок.) Ну, и в каком он настроении?
С е р е ж а. Кто? Дмитрий Васильевич? Размышляет и анализирует.
М и ш а. Кончились Малинниковы. Перевернутая страница истории. (Подошел к Сереже, еще прислушался и — понизив голос.) Я пришел к тебе, потому что нашлись люди, которые решили действовать, а не шушукаться по углам.
С е р е ж а. Это что еще за новые призраки?