Наташа убегает.
Выходит Л ю б а. Рукава у нее засучены, лицо по-хозяйски озабочено. Не замечая Василия Ивановича, она направляется к колодцу.
В а с и л и й И в а н о в и ч. Люба!
Л ю б а. Ты!.. (Бросается к нему.) Как же ты, откуда ты?
В а с и л и й И в а н о в и ч. Часть тут моя проходит. Вырвался на полчаса. Думал, а вдруг приехала? Думал, вдруг увижу…
Л ю б а. Вот я… вот… (Припав к его плечу, замирает.)
В а с и л и й И в а н о в и ч. А слезы-то зачем, слезы? Я скажу, конец слезам приходит. Гляди! Уже мирный труд торжествует на нашей земле! Я скажу, будь спокойна, будь счастлива.
Л ю б а. Ах, стосковалась я…
В а с и л и й И в а н о в и ч. Жена моя, жена…
Солдатские голоса поют: «Там, у самой сини моря…»
З а н а в е с
1945
ГРИБОЕДОВ
Пьеса в 3-х действиях
Г р и б о е д о в А л е к с а н д р С е р г е е в и ч.
М и х а и л П а в л о в и ч — великий князь.
Л е в а ш е в В а с и л и й В а с и л ь е в и ч — генерал-лейтенант, член Следственного комитета.
Б л у д о в Д м и т р и й Н и к о л а е в и ч — делопроизводитель Верховного суда.
Г р и б о е д о в А л е к с а н д р С е р г е е в и ч.
Б у л г а р и н Ф а д д е й Б е н е д и к т о в и ч — литератор.
А л е к с е й Г р и б о в (Алексаша) — слуга Грибоедова.
Д о к т о р М а к н и л — врач английской миссии.
Э л ь з е в и р а — служанка Булгарина.
Р о д о ф и н и к и н — начальник Азиатского департамента.
Н е с с е л ь р о д — граф, вице-канцлер, министр иностранных дел.
М а л ь ц е в И в а н С е р г е е в и ч — секретарь посольства.
Н и н а Ч а в ч а в а д з е.
А х в е р д о в а П р а с к о в ь я Н и к о л а е в н а — вдова генерала.
Д а ш е н ь к а — ее дочь.
Е р м о л о в С е р г е й Н и к о л а е в и ч (Сережа), поручик, племянник Алексея Петровича Ермолова.
М и щ е н к о — старый кавказский офицер, майор в отставке.
Ш а х н а з а р о в — штабс-капитан, переводчик.
Д о к т о р.
Г о с т и в доме графа Нессельрода.
Ч е р н ь города Тегерана.
К а з а к и, охрана русского посольства в Тегеране.
ПРОЛОГ
Луч света освещает фигуру Г р и б о е д о в а.
Глаза у него завязаны.
Г о л о с Л е в а ш е в а. Снимите повязку.
Луч гаснет. Из тьмы возникает помещение Петропавловской крепости, где заседает Следственный комитет по делу декабристов. На столе зажжены свечи. За столом — генерал-лейтенант Л е в а ш е в и делопроизводитель Верховного суда Б л у д о в. В глубине, совсем в сумраке, — великий князь М и х а и л П а в л о в и ч.
Г р и б о е д о в (снимает повязку). Почему, однако, дорога от Главного штаба в Петропавловскую крепость должна держаться в столь строгой тайне?
Л е в а ш е в. Извольте, не раздумывая, подчиняться правилам, установленным для лиц, находящихся в вашем положении.
Г р и б о е д о в. Тогда, может быть, Следственный комитет ответит мне наконец, долго ли я буду находиться в этом положении?
Л е в а ш е в. О, это зависит исключительно от вас. Вы слишком неразговорчивы. (Блудову.) Прошу.
Б л у д о в. Возникли сомнения насчет некоторых ответов коллежского асессора Александра Сергеевича Грибоедова. Вот. (Читает.) «Ничего не зная о тайных обществах, я никакого собственного мнения не могу иметь».
Г р и б о е д о в. Натурально, коли не знал.
Л е в а ш е в. Не знали? А кого из заговорщиков знали?
Б л у д о в (глянув в бумагу). Ответ. (Читает.) «Я был знаком с Бестужевым, Рылеевым, Оболенским, Одоевским и Кюхельбекером».
Л е в а ш е в. С пятью первейшими участниками мятежа?
Г р и б о е д о в. Я был знаком с Бестужевым, Рылеевым, Оболенским, Одоевским и Кюхельбекером, сохранив память о них как о людях, исполненных долга и чести.
М и х а и л П а в л о в и ч (из сумрака, лениво). А граф Иван Федорович Паскевич… Он… как тебе приходится?