Г р и б о е д о в. Да. Именно тогда я был принят в Общество.
М и х а и л П а в л о в и ч. Ну, брат, не взыщи!
Г р и б о е д о в. Именно за три дня до своего отъезда в мае тысяча восемьсот двадцать пятого года я был принят в Общество любителей российской словесности.
Б л у д о в. Какой… словесности?!
Л е в а ш е в (Грибоедову). Я вижу, что для вас даже и то, что происходит с вами, не более как смешная комедия.
Г р и б о е д о в. Отнюдь! Но неужели вы полагаете, что человек должен так скоро расстаться со своим оружием, которое для него не только защита, но и честь!
Л е в а ш е в. Молчать!
М и х а и л П а в л о в и ч (укоризненно). Генерал! (Грибоедову.) Я рад, я очень рад, что и это оказалось вздором. (Встает.) Уведите его.
Г р и б о е д о в (устало). Я прошу об одном. Я прошу о скорейшем решении, все равно каком, лишь бы скорейшем. (Опускает на глаза повязку.)
М и х а и л П а в л о в и ч. Иди.
Конвойный уводит Грибоедова.
Л е в а ш е в. Он получит скорейшее решение! Ваше высочество, в бумагах Следственного комитета недостача писем и бумаг, о которых было нам доподлинно известно. Но в этом ли дело? Хитроумное поведение Грибоедова не требует доказательств.
М и х а и л П а в л о в и ч. Вы думаете?
Л е в а ш е в. Нужны ли нам материалы, раз решено изобличить его? И в этом случае, как и в других подобных?
М и х а и л П а в л о в и ч. В этом случае будет иначе.
Л е в а ш е в. Помилуйте, ваше высочество…
М и х а и л П а в л о в и ч. Сам государь император Николай Павлович благосклоннейше выслушал ходатайство графа Ивана Федоровича Паскевича о Грибоедове.
Л е в а ш е в. Быть может, за неясностью обстоятельств, и не наша ли священная обязанность…
М и х а и л П а в л о в и ч. Наша обязанность — понять. По сию пору на Кавказе главноначальствует генерал Ермолов… (Взгляд на Блудова.)
Б л у д о в. Это он, богом клянусь, это он виновен в предупреждении Грибоедова, и вот нет писем, нет бумаг!
М и х а и л П а в л о в и ч. В этом ли суть? (Повысив голос.) Ермолов забыл, что Кавказ — не его вотчина, а государева! Быть там графу Паскевичу!.. Трудная миссия — в делах азиатских разбираться. А Грибоедов в них весьма искушен — что в Грузии, что в Персии… (Прищурился.) Жена графа, Елизавета Алексеевна, как ему приходится — кузиной? А он, стало быть, графу — шурин?
Л е в а ш е в. Но он же преступник, ваше высочество! Гораздо более преступник, чем многие из названных лиц! Литератор! Его комедия возмутительна! Он пишет, его не дозволяют к печати, а стишки его разгуливают по свету. И ведь он еще будет писать и напишет, бог знает что напишет…
М и х а и л П а в л о в и ч. Вы полагаете?
Б л у д о в (листая бумаги). Опять ложь. В Общество российской словесности он вступил отнюдь не в мае двадцать пятого, а в декабре двадцать четвертого года…
М и х а и л П а в л о в и ч. Дмитрий Николаевич! Ну и пусть! (Левашеву.) Неужели вы полагаете, что освобожденный Грибоедов будет волен в своей жизни и в своих поступках? Нет и нет. Он будет, Василий Васильевич, состоять при графе, и уж наверно не как автор, поверьте мне. Мне кажется, он получил достаточный урок.
Л е в а ш е в (пораженный). Освободить?
М и х а и л П а в л о в и ч. Я полагаю. С очистительным паспортом, на что и будет резолюция самого государя императора. И — на Кавказ, обратно на Кавказ, в Тифлис, в Тифлис, и как можно скорее!
Л е в а ш е в. Легок твой бог, комедийный писатель! Хитер, хитер! И, никак, родился под счастливой звездой!
З а н а в е с
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Апрель 1828 года.
Санкт-Петербург. Кабинет в квартире Булгарина. Сумерки. Г р и б о е д о в, одетый, спит на диване. В глубине сцены отворяется дверь, и, стараясь двигаться бесшумно, появляется Б у л г а р и н, в халате, с зажженной свечой в руках.
Г р и б о е д о в (не видит его, привстал). Сон… Опять сон… И как будто из тьмы — Главный штаб, Петропавловская крепость…
Б у л г а р и н. Александр, опомнись! Что с тобой?.. Ты у меня, у своего первейшего друга, у Фаддея Булгарина…