За Грибоедовым высовывается Б у л г а р и н. И вот уже взоры всех направлены сюда.
Н е с с е л ь р о д (говорит по-русски очень тщательно, но с большим акцентом). Я рад вас видеть, мой дорогой Грибоедов.
Грибоедов почтительно склоняется. Родофиникин следит за графом. Лорнеты у дам подняты. Грибоедова окружают со всех сторон.
В т о р а я д а м а. Что-нибудь о Персии, о Персии!
Г р и б о е д о в. Извольте, я готов. Но что? О коврах, о сказках, о миниатюрах, о персидских тканях?
В т о р а я д а м а (подталкивая вперед дочку). О персидском принце…
Г р и б о е д о в. Его зовут Аббас-Мирза, сударыня, но он совсем не похож на принца, каким вы его себе представляете.
В т о р а я д а м а (лорнируя его). Что-то читала… Роман какой-то… (Дочери.) Софа!
С о ф а от волнения не может вымолвить слова.
Г р и б о е д о в. Вот именно. Поверьте, как раз только у сочинителей вы и прочтете о Востоке то, что хотите услышать от меня.
П е р в а я д а м а (лорнируя его). Но вы такой знаток…
Г р и б о е д о в. Увы, сударыня, еще не настали те времена, когда мы и персияне будем понимать друг друга… (повернувшись к Нессельроду), несмотря на все старания графа…
Общее движение. Возгласы: «Браво!», «Браво!»
Н е с с е л ь р о д. …и Грибоедова. (Берет его под руку.)
В т о р а я д а м а (дочери, грозно). Софа!
С о ф а (вся вспыхнув, Грибоедову). Вы, говорят, музыкант отменный. Сыграйте нам.
Г р и б о е д о в. Помилуй бог! В своей бродячей жизни я разучился даже в мыслях подходить к фортепиано… (Поклонившись, уходит, поддерживаемый под руку Нессельродом.)
Оркестр грянул польский.
Р о д о ф и н и к и н (Булгарину). Ваш друг ведет себя бестактно. Он и здесь поспешил затмить своим присутствием графа.
Б у л г а р и н. Константин Константинович, помилуйте!.. Он преисполнен благодарности к государю императору, к графу, к вам… Не далее как сегодня…
Р о д о ф и н и к и н (повышая голос). Я интересуюсь поведением вашего, повторяю, друга. С кем встречается? С Пушкиным встречается?
Б у л г а р и н. Выражал желание.
Р о д о ф и н и к и н. Я полагаю, вы будете присутствовать при встрече?
Б у л г а р и н. Но, ваше превосходительство…
Р о д о ф и н и к и н. Чем он занят? Пишет?
Б у л г а р и н. Нет… так… Предположения мыслей…
Р о д о ф и н и к и н. Какие?
Б у л г а р и н. План трагедии о двенадцатом годе.
Р о д о ф и н и к и н. Вот как! И что же полагает изобразить?
Б у л г а р и н. Ах, Константин Константинович!.. То, что я слышал, еще далеко не совершенно…
Р о д о ф и н и к и н. Попрошу вас, Фаддей Бенедиктович, доложить мне во всех подробностях предмет замышленной трагедии.
Б у л г а р и н. Посчитал излишним обременять внимание вашего превосходительства…
Р о д о ф и н и к и н. Напрасно. После известных событий четырнадцатого декабря, в коих замешаны были также и многие приятели ваши…
Б у л г а р и н. Боже мой! Ваше превосходительство! Приятельство было, но какое?! Известно ли вам, что один из них… (шепотом) Рылеев… Кондрат Федорович… однажды сказал мне (совсем шепотом): «Когда случится революция, мы отрубим тебе голову на обложке твоего собственного журнала…»
Р о д о ф и н и к и н. Это делает вам честь.
Б у л г а р и н. Нет для меня ничего дороже, чем звание благонамеренного русского писателя! Я имел счастье заслужить расположение многих первостепенных чиновников государства…
Р о д о ф и н и к и н. Так вот, после известных событий правительство приняло на себя обязанность напутствовать и управлять общим мнением, не предоставляя его на волю людей злонамеренных. Правительство истребит сих людей. А влияние их должно быть уничтожено действием писателей, приверженных правительству. Не забывайте: вы — литератор, отмеченный доверием.
Б у л г а р и н (с чувством). Благоволение вашего превосходительства…
Р о д о ф и н и к и н (перебивая его). Хорошо. Завтра я вас жду в департаменте во втором часу пополудни.
Булгарин кланяется с застывшей улыбкой. Родофиникин уходит в дверь, в которую прошли Нессельрод и Грибоедов.