Открывается второй занавес.
Кабинет Нессельрода. Здесь все маленькое, чтобы граф казался выше. Все желтенькое, канареечное и с золотом. Н е с с е л ь р о д сидит за столом. Г р и б о е д о в — в креслице напротив него. Бесшумно входит Р о д о ф и н и к и н и останавливается у двери.
Н е с с е л ь р о д. Литература? Превосходно! Я сам ценитель. Но вы — человек образованнейший! Недаром у государя императора Николая Павловича полная доверенность к вам как к дипломату… (Родофиникину.) Не так ли?
Р о д о ф и н и к и н (двигаясь к столу). Сколь часто удивляемся мы с Карлом Васильевичем многогранности суждений ваших. Язык ли персиянский, поэзия ли, нравы… (Почтительно замирает у кресла.)
Н е с с е л ь р о д. О да, да… Кому, как не вам, пожинать плоды тишины и спокойствия в умиротворенном Тегеране!
Р о д о ф и н и к и н. Стремление уйти в незаметную тень всегда отличало Александра Сергеевича как государственного чиновника…
Г р и б о е д о в. Своих заслуг не умаляю.
Родофиникин облокачивается на спинку кресла, устремив взгляд на Грибоедова.
(Секунду молчит.) Но убежден тем не менее, что равновесие наше в Персии еще недостаточно прочно, ваше высокопревосходительство. Оно может быть достигнуто…
Н е с с е л ь р о д. Чем же?
Г р и б о е д о в. Лишь силою и благополучием наших восточных границ! То есть справедливыми законами и развитием цивилизации.
Н е с с е л ь р о д. Что понимаете вы под справедливыми законами?
Г р и б о е д о в. Я говорю о Закавказии. Я говорю о Грузии и Армении. Там недовольных много.
Н е с с е л ь р о д. Я был бы признателен вам, когда бы мы продолжали о делах внешних, не касаясь внутренних…
Г р и б о е д о в. Но это неотделимо! Спокойствие на Кавказе поможет нам в укреплении нашего влияния на восточных границах… Скажу более: персидский Адербиджан возлагает на нас надежды…
Н е с с е л ь р о д. Что вы, Александр Сергеевич! Ост-индская компания имеет тоже средства. Англичане не допустят. Нам ссориться не к чему. Да и с кем? С англичанами ссориться? Россия — страна отсталая, земледельческая. У нас другие виды.
Г р и б о е д о в. Прошу простить, коли я позволил себе высказать частное мнение литератора, а не дипломата.
Н е с с е л ь р о д. Мнение ли-те-ра-то-ра?
Г р и б о е д о в. Я человек русский, Карл Васильевич, и движим единственно взглядами, совместными с честью русского имени.
Н е с с е л ь р о д (вспыхнув). Охранение чести России есть одинаково первейшая цель и дипломата, коль скоро он состоит на службе под моим попечительством!
Г р и б о е д о в. Всенепременно! Как может быть иначе! Вот почему я и говорю о том, что народности Кавказа, доверившие свою судьбу Российской державе, должны увидеть в вас своего защитника, а персияне — непоколебимо твердую политику нашу во всех справедливых случаях…
Н е с с е л ь р о д. Отличная мысль. Однако же без практических видов…
Г р и б о е д о в. В своем трактате я утверждал…
Н е с с е л ь р о д (побелев). В в а ш е м трактате?.. (Родофиникину.) Константин Константинович, изложите.
Р о д о ф и н и к и н (смеется). Ай-яй-яй! Как в молодости, нет, право, как в пору случайных литературных увлечений своих, Александр Сергеевич поддался и сейчас чересчур благородным начертаниям…
Г р и б о е д о в. При чем тут молодость моя?..
Р о д о ф и н и к и н. Я пошутил! Прошу вас, представьте себе… Война с Турцией, которую столь победоносно начинает граф Паскевич, — она потребует средств, чем далее, тем более…
Г р и б о е д о в (настороженно). Справедливо.
Р о д о ф и н и к и н. Рассудите сами: мы можем стать снисходительными как в отношении второстепенных обязательств досточтимого Аллаяр-хана, так и в отношении господина Макдональда, английского посланника, лишь бы персияне незамедлительно уплатили контрибуцию…
Г р и б о е д о в. Это есть временная часть вопроса…
Р о д о ф и н и к и н. Безотлагательная! Согласно вашему трактату, составленному по инструкциям его высокопревосходительства графа… и моим (заулыбался, развел руками), у персиян немного осталось, а нужно взыскать! Мы ищем человека, который смог бы… сумел… Человека тонкого, многогранного, изучившего обстоятельства… и страну… и поэзию персиянскую… и нравы… у которого почти что случилась слава автора, когда бы… не некоторые увлечения… Я пошутил!.. Литература!.. Вы понимаете, Александр Сергеевич, сколь серьезна задача ваша! И почетна?