М а л ь ц е в. Какое лицо? Что такое?
Ш а х н а з а р о в. Вы не знаете. В Эривани, тотчас после освобождения ее от персиян русскими войсками, в офицерском клубе мы сыграли «Горе от ума»! Представляете? Александр Сергеевич никогда не видел своей комедии ни на театре, ни в печати. Ее сыграли один-единственный раз в моем городе, в Эривани, и автор смотрел, понимаете? Александр Сергеевич видел, как мы играли для него!.. Мы играли плохо, но мы играли!..
М а л ь ц е в. Пишите! Боже мой! Разве сейчас до какого-то спектакля? О чем вы думаете?!
Ш а х н а з а р о в. Я думаю… (Улыбнувшись.) Я думаю, шах обижается. Мы величаем его неполными титулами. Он царь царей, шах-ин-шах, падишах, тень аллаха, сосредоточение вселенной, Кибле-и-алем, а мы его…
М а л ь ц е в. Грибоедов распорядился. Должна быть употреблена не более как половина титулов. Это и означает, что мы не просим, а требуем. Начинайте так: «Я убежден, что российские подданные не безопасны здесь и испрашивают позволения у своего государя удалиться в Россию…»
Шахназаров пишет.
Первое февраля… Не верю! Черт догадал меня втиснуться в эту историю! (Шахназарову.) Пишите, но бумаги не отдавайте. Я еще раз поговорю с Александром Сергеевичем.
Шум. К а з а к и вносят А л е к с а ш у.
Что такое? Где он был?
К а з а к. Да вот, насилу отбили на базаре.
М а л ь ц е в. Вот вам, вот вам! Нашел время по базарам разгуливать.
А л е к с а ш а. Изволите так говорить… (Стонет.) А я шел мирно и тихо… (Стонет.) Смотрел товары, ничего не покупал… Ну трогал, конечно, как у нас в Москве полагается, щупал… (Стонет.) Будь проклята эта страна… Набросились, как звери…
Сверху по лестнице спускается Г р и б о е д о в. Он в домашнем сюртуке.
Г р и б о е д о в. Что случилось?
М а л ь ц е в (хмуро). Да вот Сашку на базаре избили.
Г р и б о е д о в. Я же тебе сказал, франт-собака, в город без моего разрешения не выходить.
Прибегает Д о к т о р. С помощью Шахназарова перевязывают Алексашу.
Придется запереть на чердаке и часового поставить.
А л е к с а ш а. Изволите говорить, а не знаете… (Стонет.) Я подарки высматривал…
М а л ь ц е в (казакам). Унесите его.
Г р и б о е д о в. Пусть полежит здесь. (Казакам.) Идите. (Доктору.) Что с ним?
Д о к т о р. Переломов как будто нет. Полежит — отойдет. (Уходит вслед за казаками.)
Г р и б о е д о в (у стола, Шахназарову). Эту бумагу надобно отправить сейчас же.
Ш а х н а з а р о в (посмотрев на Мальцева). Слушаю-с. (Уходит.)
М а л ь ц е в. Александр Сергеевич… вам известно, что происходит в городе?
Г р и б о е д о в. Известно. Даже более, чем вам. Муллы собирают народ в мечетях и возбуждают против нас.
М а л ь ц е в. Все оттого, что под нашим покровительством находятся люди…
Г р и б о е д о в. А вы ожидали другого? Народ Персии не против нас, но его обманывают. Сознательно обманывают, чтобы скрыть справедливость наших требований, объясняя причину его нищеты нашим поведением. Кстати, Иван Сергеевич, я и вас попрошу не выходить в город. Вы так торжественно наряжаетесь, что это оскорбительно для здешних бедных людей.
М а л ь ц е в (запальчиво). Что подумают эти бедные люди, мне безразлично! Гораздо более я удивляюсь вашему поведению на приемах у шаха. Говорят, вы знаток здешнего этикета.
Г р и б о е д о в. А-а! Это когда старичок в короне едва не умер от утомления?
М а л ь ц е в. Да.
Г р и б о е д о в. И вам непонятно, почему я так долго сидел?
М а л ь ц е в. Простите, нет.
Г р и б о е д о в. Знаете, есть этикет азиатский, а есть — дипломатический. Я сидел, возвышая тем самым Россию. Некоторые европейские державы уже сделали из этого полезные для нас выводы. Наша сила и влияние измеряются там, между прочим, по количеству минут, в течение которых продолжается аудиенция русского посла у шаха. Я высидел один час семнадцать минут! Небывало много!
М а л ь ц е в. Но шах был рассержен.
Г р и б о е д о в. Что же делать? При случае мы принесем ему свои извинения и даже употребим все титулы шаха не хуже, чем это делают англичане. Однако же теперь, хотя шах и утомился до потери сознания, но он идет на уступки, он боится меня.