М а л ь ц е в. Господи помилуй!.. Господи… Господи… Что же делать?
Ш а х н а з а р о в. Я отдал распоряжение казакам. Главное — удержать ворота… Слышите?
М а л ь ц е в. Боже мой…
Ш а х н а з а р о в. Где Александр Сергеевич?
М а л ь ц е в. Кажется, у себя наверху… Это он, он… со своим проклятым высокомерием!..
Ш а х н а з а р о в (прислушивается). Они требуют выдачи Маркарьяна и женщин…
М а л ь ц е в (истерически). Выдать! Выдать!
Наверху, на лестнице появляется Г р и б о е д о в. Он в парадном мундире, расшитом золотом, в треуголке, со шпагой в лакированных ножнах на левом бедре.
Г р и б о е д о в. Ворота надежны?
Ш а х н а з а р о в (неуверенно). Полагаю… Там Кузьмичев…
Г р и б о е д о в. А что городская полиция — сарбазы, не знаете?
Ш а х н а з а р о в. Не знаю. Толпа растет.
Г р и б о е д о в. Должно быть, все сопровождают шаха, предпринявшего своевременное путешествие за город. Надежна ли охрана флигеля?
Ш а х н а з а р о в. Там Чибисов.
Г р и б о е д о в. Ну и отлично. (Мальцеву.) Вы плохо выглядите. Что с вами? Не спали?
М а л ь ц е в. Не спал.
Г р и б о е д о в. Бессонница — самое ужасное на свете. Надо спать. Обязательно надо спать.
Вбегает А л е к с а ш а.
А л е к с а ш а (кричит почти по-бабьи). Они убили Кузьмичева!!
В этот момент — залп из ружей.
Ворвались! Ворвались!
Г р и б о е д о в. Франт-собака, приведи себя в чувство.
А л е к с а ш а (всхлипнув). Изволите так говорить, как будто я испугался, а я что?.. Куда прикажете?..
Г р и б о е д о в (показывая на дверь). Вот сюда.
Яростные крики толпы нарастают: «Фет-Али-шах!». «Фет-Али-шах!», «Вазир-Мухтар!», «А-а-а!!»
Ш а х н а з а р о в. Толпа требует, чтобы русский посол вышел к ней.
М а л ь ц е в. Александр Сергеевич, прячьтесь!.. Выдайте им этих людей… Александр Сергеевич…
Г р и б о е д о в. Молчать!
Еще один залп из ружей, совсем у самой двери, — и сразу не крик, а вопль толпы.
(Направляется к двери. Шахназарову.) Откройте.
В этот момент Мальцев быстро, воровски взбегает по лестнице и скрывается. Шахназаров подходит к двери.
Ш а х н а з а р о в. Александр Сергеевич, отойдите. Я умею с ними говорить. Поручите мне.
Распахивается дверь. Синее ослепительное небо. Солнце. Вой исступленной толпы несется снизу. У двери лежит убитый казак. Шахназаров что-то выкрикнул по-персидски и, подняв руку, начинает спускаться вниз. Несколько выстрелов. Он падает.
Г р и б о е д о в (держа перчатку в руке, прямым шагом, весь чопорно выпрямившись, идет к двери. Остановившись в дверях, как золотое изваяние). Кто посмеет перешагнуть порог дома русского посланника? (Говорит негромко, но уже в абсолютной тишине.)
Толпа замирает. Кажется, если бы он двинулся дальше, она покорно расступилась бы перед ним. Но в это время сверху, в проломе потолка, показываются две фигуры персиян, бесшумно сползающих вниз. Грибоедов их не видит. Алексаша тоже. Персиянин, выхватив нож, кидается на Грибоедова. Но его грудью принимает Алексаша. Кровь! И это — как сигнал! Толпа с воем ринулась на Грибоедова.
Т е м н о
Тавриз. Дом английского посланника Макдональда. Большая казенная комната в лепных украшениях, обставленная с холодной роскошью. Выходит д о к т о р М а к н и л. Медленно пересекает комнату и останавливается у двери.
Пауза.
Д о к т о р М а к н и л (про себя). Всем глупым — счастье от безумья, всем умным — горе от ума… (Вздыхает. Это вздох человека, получившего право на отдых. Осторожно.) Нина Александровна, как вы себя чувствуете?
Г о л о с Н и н ы. Доктор Макнил, это вы?
Н и н а появляется в дверях.
Н и н а. Вы очень любезны. Я чувствую себя хорошо.
Д о к т о р М а к н и л. Главное — не надо волноваться. В вашем положении…
Н и н а. Я не волнуюсь, нет… Может быть, получены какие-нибудь вести… из Тегерана?
Д о к т о р М а к н и л. Обычная почта. Ничего особенного. Вам нужно гулять. Много кушать. Смотреть на все красивое и думать только о красивом.