Е л и з а в е т а В а с и л ь е в н а (вошла, лавочнику). А вы еще в печку, в печку загляните. Может быть, там кто-нибудь прячется.
П о д п о л к о в н и к (подходит к конторке, выкладывает оттуда вороха бумаг). Вот так… Посмотрим тут…
П о м о щ н и к п р о к у р о р а (вдруг). А давно ли вы получали корреспонденцию из Женевы?
В л а д и м и р И л ь и ч. Откуда?
П о м о щ н и к п р о к у р о р а. Из Женевы. От политического эмигранта Плеханова, например?
В л а д и м и р И л ь и ч. Вы без меня знаете, что таковой корреспонденции в адрес Шушенского не поступало.
П о м о щ н и к п р о к у р о р а. О боже мой, но помимо почты случается и оказия!
В л а д и м и р И л ь и ч. Интересная мысль. Разве вы располагаете данными, подтверждающими факт моего мифического знакомства с эмигрантом Плехановым?
П о м о щ н и к п р о к у р о р а. Мы располагаем многими данными, господин Ульянов.
В л а д и м и р И л ь и ч (насмешливо). Ах, многими! Ну, это другое дело.
П о д п о л к о в н и к. Мы располагаем всеми данными! А вот ящичек действительно интересный! Тра-ля-ля…
Н а д я. В этом ящичке я рыться не позволю. Там вещи мои личные и никакого отношения к делу иметь не могут.
П о д п о л к о в н и к. Уберите руки.
Н а д я. Я вам сказала, что не позволю!
П о д п о л к о в н и к. Отойдите! (Оттолкнул ее.)
В л а д и м и р И л ь и ч. Без рук!
П о д п о л к о в н и к. Господин Ульянов! Я произвожу обыск в присутствии помощника прокурора из Красноярска и понятого из местных жителей. Этот обыск направлен против вас, а ссыльная Надежда Крупская пытается оказывать сопротивление власти, и я не намерен оставлять без внимания ее дерзости.
В л а д и м и р И л ь и ч. А я не намерен оставлять без внимания то, что сделано против меня.
П о д п о л к о в н и к. Сколько вам угодно.
В л а д и м и р И л ь и ч (повышая голос). И подчеркиваю, что грубости, допущенные в отношении моей жены, я считаю в еще большей степени грубостями, чем те, которые направлены против меня. Прошу запомнить и извиниться.
П о д п о л к о в н и к. Что?
В л а д и м и р И л ь и ч. Извиниться перед моей женой прошу.
П о д п о л к о в н и к. Но… я… при исполнении…
П о м о щ н и к п р о к у р о р а (поморщился). Оставьте этот ящик… Разве не видите? Там женские вещи… и вообще…
В л а д и м и р И л ь и ч. Я жду, милостивый государь…
П о д п о л к о в н и к (взглянув на прокурора). Извольте… (В сторону Нади.) Извините.
Владимир Ильич отводит ее в сторону.
(Выгребая двумя руками бумаги.) Тра-ля-ля… Тра-ля-ля…
В л а д и м и р И л ь и ч. Пожалуйста, поаккуратнее. Не смешивайте черновики с рукописями.
П о д п о л к о в н и к (тотчас роняет все бумаги на пол). Извините. (И, улыбаясь, разводит руками.)
Лавочник сваливает с полок горку книг, ходит по книгам, зверски трясет их. Комната постепенно уходит в темноту, а когда вновь освещается, то непрошеных гостей уже нет. В полном разгроме, образовавшемся после обыска, сидят В л а д и м и р И л ь и ч и Н а д я. В дверях стоит Е л и з а в е т а В а с и л ь е в н а.
Е л и з а в е т а В а с и л ь е в н а. Что это? Как это назвать?
В л а д и м и р И л ь и ч. Одна из обычных процедур. К этому надо привыкать.
Е л и з а в е т а В а с и л ь е в н а. Боже мой, по дороге сюда я воочию увидела, что такое наша несчастная страна…
В л а д и м и р И л ь и ч. А раньше не замечали?
Е л и з а в е т а В а с и л ь е в н а. И замечала, и думала об этом. Но когда сталкиваешься непосредственно…
В л а д и м и р И л ь и ч. Да, разумеется, непосредственно — хуже.
Е л и з а в е т а В а с и л ь е в н а. И стыдно, понимаете, стыдно!
В л а д и м и р И л ь и ч. Ого! Это хорошо. Знаете, Карл Маркс полушутливо заметил, что стыд — это уже своего рода революция. Это гнев, только обращенный внутрь. А вот если бы целая нация испытала чувство стыда, что она живет пресмыкаясь, в страхе, боясь вымолвить слово наперекор, то она, говоря словами того же Маркса, была бы подобна льву, который сжался и замер, готовясь к прыжку!
Е л и з а в е т а В а с и л ь е в н а. Если бы… Но ведь у нас подавляют в людях все человеческое, даже стыд.
В л а д и м и р И л ь и ч. Совершенно верно, подавляют. Дидро говорил, что это именно так, потому что история человечества на протяжении веков есть история угнетения его кучкой мошенников. А уж в России-то мошенников хватает!