— Страшное.
— Посмотрите вилки.
— У вас полный набор? Я знаю женщину, которая хочет подарить свекрови что-то страшное.
Я вытащила коробку из дерева из мешка. Ее глаза на миг расширились.
— Ящик неплох.
Он был лучше. Дерево сияло, рисунок на нем был темным.
Айлин и Джован миновали нас и прошли к ювелиру. Айлин удивила нас прошлой ночью своим рассказом о том, как ее любимый умер во время случая на пароме, она осталась одна, и теперь ей нужно было продавать все его подарки. И ее госпожа якобы дала ей парочку безделушек, чтобы утешить ее. Она выглядела как горничная, ворующая украшения госпожи.
Торговка провела пальцами по деревянной крышке и подняла ее. Серебро сверкало рядами.
— Дам двести за набор.
— Столько стоят одни подсвечники.
Уголки ее рта напряглись на миг.
— Или даже сотню.
Я пожала плечами, изображая безразличие. Но сохранять спокойствие было сложно. Двести оппа я никогда и не видела.
— Твой мальчик вообще говорит?
— Только когда кто-то пытается украсть рыбу из наших сетей, — скрестил мускулистые руки Данэлло, глядя на нее.
Мне показалось, что на миг я увидела улыбку.
— Тебе повезло, девочка. Посмотрим, может, я… — она медленно разглядывала предметы, пытаясь решить, как обмануть нас.
— Но это авантюрин! — закричал знакомый голос. — Он должен стоить больше.
Я повернула голову и попыталась не задохнуться. Собирательница ренты спорила, размахивая статуэткой перед лицом торговца. Я отвела взгляд и надеялась, что она нас не заметит.
— Триста, — закончила торговка.
— Не меньше шести сотен.
Она пожала плечами.
— Можете продать кузнецу, — она не убирала руки с ящика.
— Отдать крысе из басэери серебро моей тети? — я развернулась и рявкнула. — Ну уж нет.
Собирательница посмотрела в мою сторону и развернулась. Она увидела меня и серебро на столе, прищурилась так, словно я продавала ее собственность.
Тали и Соэк за ней ушли от торговца. Тали начала улыбаться, отворачиваясь, значит, у нее все прошло хорошо. Айлин и Джован были у ювелира, но украшения были завернуты, так что конец был близко.
— Как насчет пяти? — сказала я.
— Вы меня так обворуете.
Собирательница ренты шла к нам. Данэлло перехватил ее по пути.
— Что ты делаешь? — спросила она у меня. — Что ты продаешь? Твои друзья тоже здесь? — она развернулась. — Вон один! Где остальные?
Торговка нахмурилась и убрала руки от ящика.
— Наверное, сейчас не лучшее время.
— Все хорошо, — быстро сказала она. — Не о чем переживать.
Данэлло держал женщину за руки, но она не унималась.
— Я могла тебя выдать, но не стала! Ты в долгу передо мной.
Торговка теперь смотрела на собирательницу, хмурясь, словно она усиленно думала. А потом она посмотрела на меня.
О, Святая Сэя, только бы она не узнала меня.
Айлин взбила мои волосы так, чтобы голова выглядела больше, чем на плакате, и накрасила мне глаза и щеки, чтобы я выглядела старше.
— Я тебя знаю?
— Нет.
— Это мое, — собирательница ренты прошла мимо Данэлло и схватила серебро.
— Нет! — я забрала их вовремя, но торговка пятилась с тревогой на пухлом лице. Толпа собиралась, кто-то смотрел от скуки, другие ждали, будет ли бой, не отлетит ли им что-нибудь.
— Не пытайся меня обмануть, Преобразователь, или пожалеешь!
Я сглотнула. Торговка вскрикнула.
— Ты же с плаката!
— Сделки не будет, — я бросила ящик с серебром в воздух, Данэлло толкнул собирательницу ренты в толпу. Она упала, сбила нескольких людей, деньги и серебро разлетелись по улице. Поднялись крики тревоги и радости, никто не думал обо мне.
Я пошла к пекарне быстрым шагом, но не на бегу. Солдаты ходили по улицам, но торговцы платили им, чтобы они не ходили на рынок, зато они могли схватить того, кто убегает оттуда.
— Кто-то идет за нами?
— Вряд ли. Торговца не оставит свое место. Не думаю, что остальные слышали, как собирательница тебя выдала.
Я могла лишь надеяться.
Мы спрятались за выступом. Пекарня была напротив, но я не хотела заходить, если нас преследовали.
— Погоди, кто-то вышел из переулка, — сказал Данэлло. — Парень девятнадцати или двадцати лет. Думаю, он что-то ищет.
Я выглянула. Данэлло был прав, но он не просто что-то искал, а и уходил.
Злые крики доносились со стороны рынка. Патруль вышел на улицу, их шаги были неуверенными, они не знали, хотят ли вмешиваться. Парень пригнулся, чтобы затянуть сандалии, хотя их у него не было.