Я поднялась с дивана, тронула его шею, плечи.
– Извини, ты не должна была этого видеть.
Он не поворачивался. Его дыхание все еще было неровным, но уже не таким прерывистым. Я видела, как работают мышцы его спины под шрамами, как он пытается взять себя в руки.
Моя рука медленно опустилась, скользя по его спине, обходя сами шрамы, касаясь лишь краев здоровой кожи, как бы очерчивая контур его страданий, не вторгаясь в их святилище. Это был жест утешения, признания, принятия.
– Кто это сделал?
Он вдруг резко обернулся. Его лицо было бледным, глаза – огромными, темными безднами, полными бури эмоций.
– Ты не помнишь? – его голос сорвался.
– О чем ты?
Он шагнул ко мне. Не для поцелуя. Не для новой ласки. Он шагнул и просто... прижал лоб к моему плечу. Его тело дрожало. Его руки повисли вдоль тела, сжатые в кулаки. Я осторожно обняла его, избегая пока его спины, просто обхватив его плечи, прижимая к себе. Он был высоким, но в этот момент казался таким хрупким. Мы стояли так в полумраке кабинета – он, приникший к моему плечу, я, держащая его, чувствуя под тонкой тканью рубашки жар его кожи и неровную пульсацию его сердца. Воздух все еще был напоен эхом недавней страсти, но теперь он смешался с горечью откровения и солоноватым привкусом слез.
Ласки закончились.
Или просто преобразились? Вместо жара желания – жар сострадания. Вместо нежности вожделения – нежность защиты. Его спина, изуродованная карта былых мук, была теперь барьером не между нами, а открытой раной его души, которую он позволил мне увидеть и тайной, которую мне предстояло узнать.
Честно говоря, это меня очень сильно задело. Мне без разницы его спина, шрамы, я хочу получить своего любимого Энрона, которым грезила всю свою сознательную жизнь.
Глава 5. Невыносимый Попугай
Дверь в мою комнату скрипнула с таким видом, будто сама была шокирована моим возвращением.
Я переступила порог, жаждая только рухнуть на кровать и раствориться в небытии. Усталость от последних двадцати четырех часов висела на мне тяжелее мокрой мантии.
– Ага! Вернулась! – раздался веселый голос Алисы.
Она сидела на своей кровати.
Формуляр – великолепный гиацинтовый ара с перьями цвета тропического неба на закате – внимательно присмотревшись ко мне, выдал.
– Прости-тут-ка!
Я застыла на месте. Усталость мгновенно испарилась, сменившись ледяным ужасом и жгучим стыдом. Казалось, каждое перышко Ара светилось праведным негодованием. Он не просто ругался – он вещал. С пафосом трагического актера.
– С ума сошел? – зашипела Алиса, вскакивая и делая попытку поймать птицу, которая ловко увернулась, перелетев на книжную полку, угрожающе пошатнув стопку «1000 Магических Трав и Грибов: Иллюстрированный Справочник для Особо Бестолковых».
– Проститутка, шлюха общежитская, – продолжил Формуляр с неподдельным восторгом, распушив веер хохолка и раскачиваясь на шкафу в такт своих «комплиментов».
–Замолчи! Сию же секунду! – Алиса побагровела, пытаясь накрыть попугая невидимым колпаком тишины, заклинанием, которое она так и не освоила. – Прости, Лера! Он сегодня… особенно вдохновлен! Не знаю, чем его кормили на кухне…
– Шалава!
– Да заткнись ты, пернатое хамло! – наконец сорвалось у меня.
– Правд-да глаза режет. Блядь. Два раза блядь. Нет! Сто пятьдесят раз блядь.
– Да с чего ты взял? – уставилась на него Алиса.
– Я похоть за версту чую. Вонища-то!
Я схватила с кровати подушку, швырнула в попугая.
– Убийство. Помогите, проститутка режет свидетеля. – За спасением рванул к хозяйке.
Подушка ненароком прилетела в Алису.
Избегая двойного гнева, попугай шмыгнул под кровать.
– Лера?! – Алиса смотрела на меня широко раскрытыми глазами, забыв про попугая. – Ты выглядишь… ну… как будто тебя пропустили через Магический Мясорубку Неприятностей! Где ты была? Почему Формуляр… ну… так реагирует?
Я плюхнулась на свою кровать. Сопротивляться было бесполезно. Этот пернатый демон грубыми методами вытягивал из меня правду.