Лера принялась собирать шашки в коробку.
– Ладно, Алиса, – сказала она. – Завтра доиграем. – Обернулась к попугаю. – Будешь? На интерес? Может, выиграем у тебя хвост? Он такой пышный...
– Я вам щас, блядь, покажу пышный хвост! – заорал Ара, но уже отлетая к шкафу, явно обдумывая стратегию и поглядывая на свою единственную оставшуюся гордость. – Играть с вами – себя не уважать! Хуевы стервы!.. Но если на шафран... подумаю... Ёбать-колотить!
Я просто закрыл глаза. Два месяца. Всего два месяца впереди, а я уже мечтал о тишине склепа. Или о том, чтобы самому превратиться в оборотня и сбежать в лес. Подальше от Советов, братьев и... проигрывающих в шашки попугаев.
Собирая шашки, Лера поползла по полу. Выпяченный зад очертился сердечком – такое только на буксир брать.
Твою мать. О чем я!
Под таким углом даже опытный маг дал бы слабину. А уж я…
Где-то внутри треснуло, горячим импульсом рвануло вниз, ударной волной снесло к краю буксира.
В спину ударило жаром, словно ее схватили крепкими когтистыми лапами. Сразу появилась агрессивная боль, отрубающая желание.
Щелкнул зубами, стиснул челюсти. Стряхивая боль, повел плечами.
Ворчание Ары на шкафу, разорвало ледяным голосом Аргоса.
– Энрон. Объяснишь это?
Глава 8. Настройка
Аргос и Вальтер стояли на пороге, как два мрачных истукана, принесенных академическим сквозняком. Их тяжелые взгляды, скользнули по скромной обстановке: потертый коврик, узкая кровать, простой письменный стол, заваленный обертками конфет и печенек, пучок полевых цветов в банке, полупустая плоская бутылка с розовой жидкостью настойки.
Вальтер брезгливо сморщил нос. В глазах Аргоса бушевала буря презрения.
– Ты…поселил свою супругу в общежитие… – начал Аргос. – На этом… – он едва заметно пнул носком идеально начищенного ботинка край коврика.
– Удобно! – бодро парировала Лера, вставая и неловко смахивая перья с волос. Алиса поспешила сгрести мусор со стола в ящик. – Рядом с учебными корпусами! И соседи веселые!
– «Веселые»? – Вальтер язвительно оглядел комнату, его взгляд задержался на ворчащем Аре. – Это включает и этого… пернатого придурка?!
– Да пошел ты на… – начал было Ара, нахохливаясь, но его перебил Вальтер.
– Молчи, тварь! Твое место в клетке или на кухне, а не в покоях, пусть и жалких, жены Ректора!
– Ах ты, тля, замшелая! – взвизгнул Ара, вспархивая и кружа под потолком. – Сам ты тварь! Костяной мешок без перьев! Сноб! Я тут звезда! Любимец публики! А ты – сопля зеленая! Твоя родословная – гавно! Иди в…!
– Ара! – рявкнул я, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз. Но было поздно.
– …проигрышное варьете! – закончил попугай, приземлившись на спинку стула и вызывающе тряся лысиной перед Вальтером.
– Это невыносимо! – завопил Вальтер, багровея. – Энрон, прикажи убрать эту мерзкую тварь!
Алиса, до этого момента съежившаяся от страха перед братьями, вдруг тихо охнула. Она резко выдернула с полки конспект, заляпанный медом и вареньем, быстро прошерстила страницы, и остановившись на нужной записи, произнесла заклинание на смеси технического жаргона и древнеэльфийского.
Раздался звук, похожий на щелчок гигантского замка. На клюве Ары вспыхнул и мгновенно застыл призрачный, полупрозрачный вихревой замок. Попугай попытался открыть клюв для нового витка ругани… и не смог. Наружу вырвалось только глухое бульканье.
Наступила секунда тишины. Ара замер в воздухе, его глаза стали размером с блюдца. Он ткнул себя лапой в клюв. Потом еще раз. Потом упал на стол, катаясь по нему и отчаянно колотя лапами и крыльями, пытаясь сорвать немую печать. Но издавал только жалкое клекотание и фырканье.
И вдруг… в его глазах случилось чудо. Дикая, неконтролируемая ярость сменилась абсолютным, сияющим подчинением. Он перестал биться. Поднял голову. В его взгляде читалось чистейшее, немое: «Я все понял! Я больше не буду!»
И чтобы ему поверили запрыгал по столу, тыча лапой в свой запечатанный клюв, потом – на братьев, потом – на меня, всем видом показывая: «Видали?! Молчу! Как рыба! Я все понял!» Он даже попытался изобразить довольное воркование, но получилось только «Мммрррффф! Угггххх!».