Я зарычала от бессилия. Огляделась. Высокие стрельчатые окна, забранные узорчатыми решетками.
Принюхалась, пошла на запах свежести. Он вел в боковую арку, задрапированную тяжелым гобеленом. Я отдернула его. За ним – узкий, темный проход. И еще одна небольшая дверь, – поддалась с тихим скрипом! Сервисный выход? Для слуг? Не важно!
Холодный утренний воздух ударил в лицо, смешанный с пьянящими ароматами пробуждающегося мира. Я выскользнула наружу, как тень. Мрачная Башня Энрона возвышалась позади, передо мной расстилались задворки Академии – заросли дикого кустарника, груды старых камней, а дальше начинался край Тайги. Темная стена вековых елей и сосен, еще хранящих ночную прохладу.
Глава 10. Одержимость памятью
Я стояла на берегу, трава под ногами была прохладной и скользкой.
Ступила в воду.
Надо было охладиться самой и душе, которую рвали противоречивые чувства.
Главное – Академия, дом Ректора. Каменное чудовище на холме. В его стенах мне было плохо, душно. Камни давили, шептались за спиной. И – это точно. Они точно сплетничали, особенно про таких, как я: чужих и не магичек.
Но... черт возьми, я все равно стремилась туда! Как мотылек на пламя свечи.
Почему-то вспомнилась та стая оборотней, которая преследовала Энрона. Свалянная в кровь и слюну шерсть оборотней, желтые щелочи глаз в темноте. Энрон бежал, спотыкаясь, швырял за спину огненные «стрелы».
А я всегда шла следом по его запаху, который чуяла за тысячу верст.
Почему это происходило я не знала. Мне казалось, что я родилась с этой чуйкой.
Я всегда оказывалась вовремя. Как и в тот раз с вепрями. Грязные, лоснящиеся свиньи смерти. Шесть штук. Клыки – кривые ножи. Энрон был верхом. Гордый. Глупый. Думал, справится. Мечом махал, огоньки швырял – больше для устрашения, я думаю. Потом лошадь... Ах, лошадь. Жалкое создание. Один вепрь поднырнул, резанул клыком по жилам. Лошадь взвилась, и Энрон слетел на землю. Меч отлетел в сторону. Огоньки потухли, как задутые свечки. Вепри окружили. Фырканье. Хлюпанье слюны.
Я смотрела из чащи. Белый Волк – тень среди теней.
Он отчаянно отбивался пинками. Но один против шестерых? Шансов – ноль. Пришлось вмешаться.
Я прыгнула. Белая молния в серо-бурой мгле. Прямо в середину этой вонючей, хрюкающей кучи. Моя пасть сомкнулась на горле ближайшего. Хрящ хрустнул, как сухая ветка.
Звериный ужас – штука заразительная. Они отпрянули. На секунду. Энрону этого хватило: вскочил, нашел меч. Потом мы дрались вместе. Он – мечом и огнем, теперь огонь горел ярче, ярость придавала сил, я – клыками, когтями, всей своей звериной яростью.
Когда последний вепрь сдох, мы стояли посреди поляны, залитой кровью и грязью. Он смотрел на меня. Дышал тяжело. В глазах... что-то было. Удивление? Страх?
Я ждала благодарности.
Хоть коснись, погладь. Хоть доброе слово.
Я ведь рисковала ради тебя!
Кости вепря могли и мои переломать.
Взамен? Ничего. Только ледяной взор. Подобрал свой проклятый меч и, не оглядываясь, пошел прочь.
А потом было Магическое болото, Зеленые Девы. Тинистые твари, с глазами как гнилые оливки, с руками-плетями из ила. Заманивали. Тянули в трясину сладким шепотом. Он брел к ним, лицо серело от напряжения попытки сопротивления. Но вокруг него, как грозовая туча, клокотала бесконечная магия.
Девы ползли из самой топи. Их было слишком много.
Его огненные «стрелы» шипели, уходя в ил, как в вату. Он тонул. Трясина засасывала.
Его черты ожесточились, уточняя потрескавшиеся губы, обгоревшие ресницы.
Я стояла на твердой кочке – Белая Волчица против Зеленых Дев была бессильна.
Все оборвалось, когда Энрон поднял веки и зацепился за меня взглядом.
Ох уж этот взгляд.
Ох эта моя одержимость Энроном и памятью.
И вновь вспомнила его взгляд, до боли, до безумия желанный, до нарушения собственных границ.
В тот раз я не прыгала. Я призвала древнюю, мшистую, безмолвную Тайгу. Я впустила ее холод в свои кости, ее темноту – в глаза, ее безжалостность – в сердце. И завыла от боли.