И вот я шла по сияющим паркетным коридорам, пахнущим воском и старыми знаниями, чтобы узнать, во сколько ждать мужа. Может, успею ещё что-нибудь этакое приготовить, хотя с готовкой у меня, честно говоря, как-то не сложилось. Зайца загнать, косульку освежить – это да, а дальше ни-ни. Ладно, научусь у Леры.
Я уже было собралась постучать в массивную дубовую дверь с табличкой «Ректор Э.А. Малькор», как услышала голоса. Мужской – низкий, усталый, голос моего Энрона. И женский – звонкий, как льдинка о хрустальный бокал, и такой же холодный, и такой же колкий.
Я замерла, как мышь, почуявшая сову. Не специально, нет. Так, ноги сами приросли к паркету.
– …два года, Энрон! – звенел женский голос. – Два года! А ты взял и женился на какой-то… на этой… простушке! Скоротечно! Без памяти! Как можно?
Я на цыпочках подобралась поближе. Сердце стучало, как дятел по сухому дереву. «Простушка» – это, наверное, про меня. Ну, насчёт «без памяти» – это она зря. Не влюблен он в меня без памяти. Но это знать «льдинке» не обязательно.
– Аликс, прекрати, – сказал голос Энрона. Он звучал устало, почти просительно. – Это не твоё дело.
– Моё? Не моё? – льдинка-голос треснула, и посыпалась изморозь. – А наши планы? Наша магия Восходящей Зари? Ты говорил, что только вместе мы сможем её постичь! А теперь? Теперь ты пропадаешь тут, в этой конторе, а твоя… жена сидит дома и, наверное, вышивает крестиком!
«Вот уж нет, – обиделась я мысленно. – Я больше по лесу да по ягоды. И заяц сегодняшний – тому подтверждение».
Во мне закипела какая-то особая, жёсткая радость. Так лесник радуется, найдя поганку, которую нужно непременно вырвать и отшвырнуть прочь, чтобы не отравила хорошие грибы. Вот она, причина! Вот от кого нужно защищать моего Энрона! От этой мигеры! Красивой, наверное, ядовитой и абсолютно лишней здесь, в его светлом кабинете.
Я не стала больше слушать. Решение созрело. Я выпрямилась, отряхнула с подола невидимые соринки, поправила садок с зайцем и постучала.
Голоса внутри сразу смолкли.
Вновь постучалась.
– Войдите! – прозвучал голос Энрона. В нём послышалось облегчение.
Я втолкнула дверь, излучая столько простодушия и домашнего уюта, сколько смогла выразить.
Знакомый кабинет, знакомый диван. О-хо-хошуньки. Мой счастливый и несчастный диван. Блин, но почему все так сложно?! Я вспомнила его губы, голый торс…
Внутри меня все сжалось, внизу живота вспыхнуло, мышцы скрутило судорогой.
Ох, растерзала бы тебя прямо здесь. Тетку в окно, а тебя на диван…
О, лесные духи, усмирите мою похоть!
Мой Энрон сидел за массивным столом и выглядел помятым, будто его стирали на доске, а потом плохо погладили. Его обычно аккуратные волосы были всклокочены, а взгляд бегал от меня к гостье, к дивану и обратно.
А гостья… О, это была именно та мигера, которую я и представляла. Высокая, в платье цвета лунной дорожки, с волосами цвета воронова крыла. Она стояла ко мне спиной, но по тому, как напряглись её плечи под тонкой тканью, я поняла – мой визит для неё неприемлем.
– Энронушка! – пропела я, переступая порог. – Я тебя не отвлекаю?
– Нет-нет, дорогая, – поспешно сказал он, вставая из-за стола. – Что случилось?
– Да так, пустяки. Хотела спросить, во сколько ты сегодня? Я там кое-что приготовила на ужин, хочу сделать сюрприз.
Женщина медленно, с преувеличенным достоинством обернулась. Её лицо было прекрасно и непроницаемо. Только глаза метнули в меня молниеносную, колючую льдинку.
– Я, кажется, вам мешаю? – сказала она Энрону, словно меня и не было в комнате.
– Да, Аликс, – твёрдо сказал Энрон. – Мы закончили.
– Надолго? – в её голосе снова зазвенела насмешка.
– Надеюсь, навсегда.
Аликс вздрогнула, будто её хлестнули по щеке. Она презрительно осмотрела меня с ног до головы, задержавшись на моей походной сумке, из которой торчала заячья лапка в зелени.
– Поздравляю, – сказала она ледяным тоном. – Очевидно, у вас… своеобразные вкусы. Настоящая хранительница очага. С луком и зайчатиной.
И она пошла к выходу, будто скользила на коньках по идеально гладкому льду. Возле меня она остановилась.