– Советую хорошо его готовить, милочка, – тихо, так, чтобы не услышал Энрон, прошипела она. – Он быстро остывает.
И выплыла из кабинета, оставив за собой шлейф горьковатого, слишком сложного аромата.
Дверь закрылась. В кабинете воцарилась тишина. Энрон тяжело вздохнул и опустился в кресло. Он смотрел куда-то мимо меня, в угол, где мерцал астральный глобус.
– Энрон? – тихо позвала я. – Кто это была?
Он вздрогнул, словно очнулся.
– Это… Магистр Аликс Вейн. Моя… коллега. Бывшая коллега. Мы работали над одним проектом.
– А почему она такая злая? – спросила я, подходя ближе. – И что это за магия такая… Восходящей Зари?
Он посмотрел на меня удивлённо, будто впервые видел.
– Ты слышала?
– Немножко. Дверь-то была открыта. Она тебя обижала. Я так обрадовалась, что зашла.
– Обрадовалась? – он удивился ещё больше.
– Ну да! Подумала, что тебя надо спасать. От этой мигеры. Она же ядовитая, правда? Как поганка.
Энрон вдруг рассмеялся. Смех его был немного нервным, но настоящим.
– Да, пожалуй, что ядовитая. Спасибо, что зашла. Ты очень вовремя.
– Я всегда вовремя, когда надо защищать своих, – важно заявила я. – Вот, посмотри, что я принесла.
Я вытащила из сумки зайца и, отодвинув рабочие бумаги, испещрённые магическими формулами, положила его прямо на стол.
Энрон посмотрел на зайца, потом на меня, на моё сияющее, полное надежды лицо, и снова рассмеялся. На этот раз смех был мягче, добрее.
– Великолепно, – сказал он. – Абсолютно великолепно. Знаешь, а я, пожалуй, сегодня приду пораньше.
– Ура! – обрадовалась я. – Я ещё морошки принесла! И корешков!
– Прекрасно, – улыбнулся он. И в его улыбке была какая-то новая, незнакомая мне теплота. – Иди, дорогая. Приду. Обещаю.
– А можно попросить тебя не называть меня «дорогая». Я прям ощущаю себя товаром на полке.
– Хорошо, до… – расхохотался Энрон. – А как тебя называть?
– Любимая.
Зря, кончено, попросила. Бедный аж подавился, закашлялся, посинел.
Ладно. Прорвемся.
Я постучала его по спине, от боли выгнулся коромыслом, дала попить воды и поняв, что с ним все в порядке, выпорхнула из кабинета. По дороге встретила магистрию Лину, которая несла два пузырька с зельем и смотрела на меня с лёгким недоумением.
«Всё прекрасно, – весело подумала я. – Абсолютно всё. И заяц будет прекрасный. И морошка. И корешки».
И слова белого мага о том, что меня не полюбят, отлетели куда-то далеко-далеко, как осенний сухой лист, подхваченный ветром. Потому что какая разница, что там кто-то наговорил, если ты кому-то нужен для защиты? И если он смотрит на тебя и твоего немного помятого зайца с такой вот новой, тёплой улыбкой.
А защищать я его буду. Обязательно. От всех мигер на свете.
Глава 13. Рывок боли
В Академии спал по необходимости, вставал по надобности. Подъем – и сразу в работу. Пахал так, что к вечеру дохлый был. Выживал за счет природного инстинкта терпеть.
Дед знал, что я не сломаюсь, а отцу было все равно. Вариантов просто не было.
Жилы в проволоку превратились. Мышцы – в камень. На эмоции ресурса не хватало.
Когда получил отмашку «Допущен быть ректором МагАкадемии», ничего не почувствовал.
Ни радости. Ни гордости. Ни облегчения.
Заселился в ректорском крыле, занял кабинет ректора. Он был таким же холодным как и мое сердце – не пропускающего никакие лишние звуки и эмоции. Воздух здесь всегда был наполнен запахом старого пергамента, магических ингредиентов и легкой, едва уловимой озоном после мощных заклинаний.
Дверь с тихим скрипом открылась. По легкому шороху платья и шагам, слишком легким для служки или профессора, понял, что вернулась Лера.
Зачем?
Медленно повернулся, и лед в груди дал трещину.
Она стояла посреди кабинета, вся залитая последними лучами заходящего солнца. Волосы были растрепаны ветром, на щеках играл румянец, а в широко распахнутых глазах плясали зеленые искорки. Простое платье из грубой ткани пахло дымом, и этот дикий, лесной дух, казалось, осквернял стерильную чистоту моего убежища.
– Я вернулась за зайцем.
– Каким зайцем?
– Ну вот же, – она подошла к столу. – Можно заберу и красиво подам к ужину.
– Давай, – вяло выдохнул я.
Но видимо уйти с первого раза – не в ее характере.
– Может оставить, поешь? – задержалась с вытянутой рукой.
Я вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
– Забирай. Я занят.